Подвигъ

Межъ тѣмъ подошла Валентина Львовна, плавно покачивая бедрами, а потомъ завидѣла двухъ знакомыхъ барышень англичанокъ и поплыла къ нимъ, осторожно улыбаясь. «Юрій Тимофеичъ,— сказалъ Мартынъ, — у меня къ вамъ разговоръ. Это важно и секретно». «Сдѣлайте одолженіе. Я — гробъ-могила». Мартынъ нерѣшительно оглядѣлся. «Я не знаю...» — началъ онъ. «Дыкъ пойдемте ко мнѣ», — предложилъ Грузиновъ.

Въ номерѣ было тѣсно, темновато, и сильно пахло духами Валентины Львовны. Грузиновъ растворилъ окно, на одинъ мигъ онъ былъ какъ большая темная птица, раскинутая на золотомъ фонѣ, и затѣмъ все вспыхнуло, солнце, разбѣжавшись по полу, остановилось у двери, которую безшумно затворилъ за собой Мартынъ. «Кажется, безпорядокъ, не взыщите, — сказалъ Грузиновъ, косясь на двуспальную постель, смятую полуденной сіестой. — Садитесь въ кресло, голубчикъ. Очень сладкія яблочки. Угощайтесь». «Я, собственно говоря, — приступилъ Мартынъ, — вотъ о чемъ хотѣлъ съ вами поговорить: у меня есть пріятель, этотъ пріятель собирается нелегально перейти изъ Латвіи въ Россію...» «Вотъ это возьмите, съ румянцемъ», — вставилъ Грузиновъ. «Я все думаю, — продолжалъ Мартынъ, — удастся ли ему это? Предположимъ, — онъ отлично знаетъ мѣстность по картѣ, — но вѣдь этого недостаточно, — вѣдь повсюду пограничники, развѣдка, шпіоны. Я хотѣлъ попросить васъ — ну что ли, разъяснить». Грузиновъ, облокотясь на столъ, ѣлъ яблоко, вертѣлъ его, отхватывалъ то тутъ, то тамъ хрустящій кусокъ и опять вертѣлъ, выбирая новое мѣсто для нападенія. «А зачѣмъ вашему пріятелю туда захаживать?» — освѣдомился онъ, бѣгло взглянувъ на Мартына. «Не знаю, онъ это скрываетъ. Кажется, хочетъ повидать родныхъ въ Островѣ или въ Псковѣ». «Какой паспортъ?» — спросилъ Грузиновъ. «Иностранный, онъ иностранный подданный, — литовецъ, что ли». «Такъ что же, — визы ему не даютъ?» «Этого я не знаю, — онъ кажется не хочетъ визы, ему нравится сдѣлать это по-своему. А можетъ быть дѣйствительно не даютъ...» Грузиновъ доѣлъ яблоко и сказалъ: «Я все ищу антоновскаго вкуса, — иногда, кажется, какъ будто нашелъ, — а присмакуюсь, — нѣтъ, все-таки, не то. А насчетъ визъ вообще — сложно. Я вамъ никогда не разсказывалъ исторію, какъ мой шуринъ перехитрилъ американскую квоту?» «Я думалъ, вы что-нибудь посовѣтуете», — неловко проговорилъ Мартынъ. «Чудакъ-человѣкъ, — сказалъ Грузиновъ, — вѣдь вашъ пріятель навѣрное лучше знаетъ». «Но я безпокоюсь за него...» — тихо произнесъ Мартынъ и съ грустью подумалъ, что разговоръ выходитъ отнюдь не такимъ, какимъ онъ его воображалъ, и что Юрій Тимофеевичъ никогда не разскажетъ, какъ онъ самъ множество разъ переходилъ границу. «И понятно, что безпокоитесь, — сказалъ Грузиновъ. — Особенно, если онъ новичокъ. Впрочемъ, проводникъ тамъ всегда найдется».