Повешенный (СИ)

Второй был молодым, но слегка прихрамывал при ходьбе — это отчетливо слышалось. Оба были молчаливыми и в разговоры не вступали, произнося в основном обычные для тюремщика фразы.

Заодно я обнаружил, что кроме нас с Петром, здесь содержат еще одного неизвестного арестанта. И если камера Южинского находилась в самом конце отсека, то этот незнакомец располагался в соседней с моей. Толстые стены, сложенные из кирпича, не пропускали звуков, так что о наличие соседа я мог судить лишь по тому, что тюремщик после моей камеры через несколько шагов снова останавливался. И снова гремел засовом окна в двери, через которую подавал арестанту еду.

Чтобы проветрить камеры, нас по очереди выводили в коридор минут на 20–30, где был хоть какой-то свежий воздух. В камере же вентиляции не было, и воздух был всегда спертым. Может, летом, когда не будут топить печи, здесь станет немного полегче, но сейчас постоянно чувствовалась нехватка кислорода в воздухе, и эти полчаса в коридоре были настоящим спасением. Думал ли я когда-нибудь, что окажусь в такой ситуации? Делать здесь было абсолютно нечего. Ночью я полноценно высыпался, а днем от безделья нарезал круги по камере, меряя ее короткими шагами от двери до стола, или просто сидел на стуле, чутко прислушиваясь к происходящему в коридоре.

Кормили в основном кашами, щами, простой крестьянской едой, без изысков. Пища постная, но оно и понятно — начался Великий пост, и теперь до Пасхи «меню» будет весьма скромным. Доктор ко мне так и не пришел, возможно майор просто поостерегся из-за странностей с моей «звездой». Видеться с Южинским тоже никак не получалось — то ли Турубанов забыл о моей просьбе, то ли он опасался, что мы с Петром при встрече наговорим чего лишнего. Ведь редкие прогулки в небольшом замкнутом дворе между Секретным домом и крепостной стеной совершались исключительно в присутствии надсмотрщика.

Мои мечты о самоубийстве так и остались лишь мечтами — надежный способ все никак не находился, у каждого были существенные недостатки. Да, и подводить Турубанова под монастырь мне не хотелось. Понятно ведь, что за мою попытку его ждет наказание. И кто потом займет это место, еще не известно. Могут ведь такую тварь прислать, что взвоешь…

От нечего делать я попробовал упражняться в даре. Если родовая особенность Стоцкого — это скорость, то ведь ее как-то можно тренировать? Например, я пробовал подбрасывать и ловить столовые приборы — ложки, кружки и миски. Упражняться старался по утрам, подгадывая к тому моменту, когда «звезда» на груди начинала тускло мерцать. Обычно это случалось после утреннего подъема — видимо организм восстанавливался во время ночного сна.