Повешенный (СИ)

Наконец, майор отмирает

— Чудны дела твои, Господи… — осеняет он себя крестом и сочувственно качает головой — я о подобном когда-то слышал, правда, было это давно, еще при покойной матушке императрице. И тот несчастный совсем разума лишился после иссушения дара. Да, крайне редко, но такое действительно случается. И инквизиторы иногда бывают излишне… безжалостны, водится за ними такой грех.

Он помолчал, продолжая задумчиво рассматривать меня и качать головой. Даже замечание не сделал, что я сел самовольно, без его разрешения. Но, кажется, в мою версию событий безоговорочно поверил. Потому что легче признать частичную потерю памяти знакомым человеком, чем заподозрить в его теле чужого, непонятного подселенца.

— Ну, теперь хотя бы понятно, Павел Алексеевич, почему вы так равнодушно вчера на меня смотрели, такое действительно — захочешь, не сыграешь. А я ведь мучился весь вечер, грешным делом решил, что вы… Ну, да, ладно, бог с этим. Решил сегодня поговорить с вами, но теперь мне уж стыдно вас расспрашивать, заставляя мучительно переживать все заново и пытаться вспомнить утерянное.

— Отчего же? Я охотно отвечу на ваши вопросы, Илья Сергеевич, если сам знаю на них ответ. Только могу ли я и просить вас об одолжении — сохранить этот наш разговор в тайне? Не хотелось бы, знаете ли, закончить свою жизнь в застенках Инквизиции, в роли подопытного кролика.

— За это не беспокойтесь. Никакого особого государственного секрета в том нет, а значит, и докладывать в Императорскую канцелярию я не обязан. Ваша память еще может постепенно восстановиться — так зачем понапрасну беспокоить государя?

Турубанов замолчал, потирая подбородок. Я даже удивился, что он так легко согласился не афишировать мой «секрет». Видимо, «любовь» к инквизиторам было повсеместной, не зря же они носят маски, скрывая свои лица.

—…Хотя, конечно, вы с Южинским так прогневали императора, что мне приказано не проявлять к вам ни малейшего снисхождения. Я, если честно, не понимаю такого сурового отношения императора именно к вам двоим, но буду вынужден исполнить его личный приказ, поскольку не могу исключать доноса от кого-то из своих подчиненных.

— Я это понимаю. Поэтому не жду от вас особого отношения и поблажек. Единственное — мне хотелось бы видеться с Петром Южинским на прогулках. Хотя бы изредка. Я очень переживаю за его душевное состояние, он совсем пал духом. А что касается царского гнева, так его вызвал наш отказ написать прошение о помиловании.

— Что ж, послаблений вам не обещаю, но даю слово офицера, что гонений и злых придирок не будет.