Повешенный (СИ)

Ранимый он…

Наконец, до майора доходит, что его нотации никто не слушает, и он резко замолкает. В кабинете воцаряется тишина. Начальство держит показательную паузу, но я продолжаю переживать за Петю. А Южинский погружен в свои мысли и как будто вообще не с нами.

— Довожу также до вашего сведения, что в предписании особо отмечено, чтобы сотрудники тюрьмы всячески препятствовали вашему намерению довести себя до истощения и смерти посредством голодовки.

— Есть опыт насильственного кормления?

Мой вопрос не вызывает бури. Майор откидывается на стуле, допивает чай.

— Бульон через нос хотите спробовать?

— Не стыдно мучать арестантов? — вопросом на вопрос отвечаю я. И опять не удается спровоцировать конфликт

— Помилуй Бог, я? Мучать? Да сами себя в ад отправили, когда злоумышляли на убийство царской семьи! Или скажите, Рылеев не просил Каховского проникнуть во дворец и убить помазанника??

— Каховский отказался! — вскинулся Южинский, но тут же замолчал, опустил глаза в пол

— А ежели бы не отказался? Кровь невинных детишек, как отмаливать стали бы?.

О как заговорил. И этот аргумент явно подействовал на Петю. Он совсем сник.

— Впрочем, суд и следствие уже свое слово сказали — майор развел руками — Беседовать тут не о чем. Я же еще раз говорю — никаких покушений на самоубийство! Надзиратели будут следить за вами Всякая попытка бунта во вверенной мне тюрьме будет подавлена, и нарушители порядка усмирены!

Майор опять продолжает что-то вещать, а я теперь усиленно обдумываю тему с голодом. Незаметно выкинуть еду — не проблема, но тюремщики все равно спохватятся, когда у меня начнутся голодные обмороки. Надо этот важный момент обдумать.

— Вы меня не совершенно слушаете, Стоцкий, проявляя крайнее неуважение к чиновнику, назначенному самим государем!

— Извините, задумался. И в мыслях не было вас оскорбить — честно признаюсь я на возмущение майора.

Тот недовольно поджимает губы и приказывает конвою

— Уведите заключенного Южинского. А Стоцкого оставьте, я с ним еще побеседую.

Господи, дались ему эти профилактические беседы! Кому они нужны. Заняться чтоли нечем?! Но стоит конвойным уйти, как наш разговор неожиданно приобретает другое направление. И тон у майора тоже меняется — куда только девается его суровость.

— Павел Алексеевич, вы совсем меня не узнали?

— А мы знакомы? — уточняю я, а у самого мурашки забегали по спине. Вот сейчас меня и разоблачат…

Майор укоризненно покачал головой.