Повешенный (СИ)

Солдаты у меня на секретном этаже подобраны особые — до унижения арестантов эти люди не опустятся, и язык за зубами они держать умеют…

…Разговор с майором Турубановым оставил у меня странное впечатление — двойственное. Вроде бы я увидел, что гадостей с его стороны ждать нам не стоит, честный служака до такой низости не опустится — честь не позволит. Но с другой стороны, нарушать ради нас служебные инструкции он тоже не будет. Велено царем содержать нас в строгости — значит, именно этого и стоит ждать от майора.

Кстати, Илья Сергеевич, действительно оказался приятелем покойного отца Павла Стоцкого. Не то, чтобы близким его другом, скорее именно приятелем. Они воевали в одном полку в первую галльскую, а потом неоднократно пересекались в Петрополе. И с семьей боевого товарища Турубанов был хорошо знаком. Мало того, Павел Стоцкий еще и спас жизнь его сыну во вторую галльскую, вовремя столкнув зазевавшегося парня с бруствера. Если бы не природная скорость и реакция Павла, лежать бы тому с пробитой картечью грудью. Так что Турубанов был обязан Стоцкому жизнью своего сына.

— Павел Алексеевич, прошу простить, но свидание с братом или вашей матушкой я вам позволить никак не могу — извиняющимся тоном сообщил он мне — Служебный долг превыше всего.

— Я понимаю, Илья Сергеевич, и даже не смею просить об этом — изобразил я печаль. И, помолчав, добавил — К тому же брат — последний человек, кого бы я хотел видеть в своей жизни.

— А что так? — удивился Турубанов

— Так именно по доносу Сергея меня и арестовали.

— Да, не может такого быть! Чтобы Сергей… Нет, это наверняка навет.

— Если бы… Дознаватель Гирс даже дал мне его прочесть, когда я отказался писать прошение на имя царя. В доносе такие подробности, что никто кроме брата такого знать не мог.

Потрясенный майор откинулся в кресле и только открывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Тяжело, наверное, услышать, что ребенок, которого ты знаешь с детства, вырос и оказался доносчиком, предавшим родного брата. Я невесело усмехнулся и лишь развел руками. Не всем же быть людьми чести, и среди дворян встречаются всякие.

После этого разговор как-то сам собой угас. Наверное Турубанову нужно было переварить услышанное. Заверив меня еще раз, что никаких унизительных выходок со стороны тюремщиков ждать нам не стоит, я был отпущен в свою камеру. И моя тюремная жизнь потекла своим чередом…

…Вскоре я уже научился различать шаги наших надзирателей, которые сменяли друг друга через сутки. Их было всего двое, и только они приносили нам еду и воду. Видимо, на этот секретный ярус никому не было доступа, кроме коменданта и двоих проверенных солдат. Один из них был постарше, и при ходьбе немного шаркал ногами.