Повешенный (СИ)

Лодка? А еще вдалеке увидел полоску тусклых огоньков — судя по всему, это тот городишко, мимо которого мы проезжали когда-то на карете, перед тем, как спуститься на зимник по льду озера.

— Вам, одаренным, ни холод, ни ледяная вода нипочем — Ладислав повернулся к нам — Немного продержитесь, а там вас на лодке подберут.

— Я останусь. Тут есть еще несколько… — тюремщик замялся — наших сторонников. Попробую их вывести.

Я удивленно посмотрел на тюремщика — а он ведь не так прост, как казался мне раньше: речь у него правильная, не лебезит перед одаренными. И сам побег явно готовился основательно, как будто «спасатели» предвидели, и это невиданное наводнение, и непогоду. Но разве такое возможно? Да, и прыгнуть в бурлящую ледяную воду может только отчаянный человек, не дорожащий своей жизнью. Так кто же такой — этот загадочный Маска-Алексей?

Додумать мне не дали. Послышался топот сапог, из-за привратной башни на стену вышел патруль с факелом. Огонь шипел, плевался искрами в водяной взвеси, но не гас.

— Плеха хохрикая! — непонятно и зло выразился Алексей, отступая к стене.

В патруле трое, впереди усатый унтер-офицер с палашом на перевязи. У всех солдат ружья со штыками за спиной, их они и сдергивают с плеч.

— Эй! Кто там! — унтер вытащил палаш из ножен — А ну, стоять! Стрелять будем.

— Прыгайте! — отчаянно крикнул Ладислав, подталкивая Алексея к парапету.

— Поздно — мрачно буркнул Маска, выходя вперед — Мы сдаемся!

Сдаемся?!! Мы?!! С какого хрена? Кровь бросилась мне в голову. Я почувствовал, как часто забилось сердце, и в ответ полыхнул в груди дар. Капли дождя будто застыли в воздухе. Как в замедленной съемке унтер-офицер начал медленно открывать рот, пуча глаза. А я уже летел к нему, с легкостью обходя Ладислава и Алексея. Краем глаза успел увидеть лицо обалдевшего Южинского и тут же врезался в караульных, снося их, как сносит шаром кегли в боулинге.

Толкнул крайнего к парапету солдата и, схватив его поперек туловища, перекинул через ограждение. Тот даже крикнуть не успел, кулем улетел в темноту. Второму на автомате заехал локтем в голову с разворота — тело у меня, может, и чужое, но знание приемов-то никуда не делось, оно уже давно на подкорке записано. Солдат беззвучно сложился. При этом ружье, которое он успел сдернуть с плеча, очень удачно угодило штыком в живот унтера. Усатый, охнув, выронил свой палаш и схватился за живот. С левой неуклюже врезал ему в догонку в подбородок кулаком. Ну, это я так думал, что неуклюже. А на самом деле получилось у меня неожиданно резко и акцентировано, благодаря дару Стоцкого.

Мое состояние «муха в янтаре» вдруг выключилось, я обнаружил, что стою над валяющимися под ногами тюремщиками.