Право на счастье (СИ)

И отслеживать каждое движение, каждый жест, каждый судорожный вздох, чтобы вызвать ответное желание, заставить играть по его правилам в самую бесконечную из игр, что существуют между мужчиной и желанной им женщиной… И снова упираться ладонями в стену, пытаясь одновременно и унять дикий жар, и дать ей почувствовать себя контролирующей ситуацию… Сумел, заставил, и вместо страха тихий, полный осознания своей власти смех… «Наивная Катарина, — он едва сдержал усмешку, — сладкая, нежная, наивная Катарина».

Оторвался от ее губ, произнес с деланным спокойствием:

— А это была месть за попытку меня соблазнить в спальне леди Мертеи…

Катарина нервно кусала покрасневшие от поцелуев губы, но в то же время… соблазн заставить его стонать от желания, а затем насмешливо оставить ни с чем, оказался слишком велик…

Белоснежная рука метнулась к сильной шее, обняв и притянув его снова. Она потянулась и сама, закрывая глаза и позволяя превратить поцелуй в нечто большее…

В этот поистине упоительный миг Ян был безмерно благодарен женской привычке закрывать во время поцелуя глаза, потому что даже с его железной выдержкой скрыть торжествующую ухмылку он был бы не в силах.

И он уже знал, что следующим ее действием, будет очередная проверка собственной власти над ним.

— Остановитесь, — весьма предсказуемо потребовала Катарина, и едва повинуясь ее требованию, император отошел, нагло добавила, — а это была месть за… бессонную ночь! И ваши издевательские дары!

Откинув голову Хассиян расхохотался, чрезвычайно довольный и ее поведением и ее словами, тем, что уже знал — эту игру даже сейчас можно довести до логического, в его понимании, конца. Но весьма увлекательное развлечение прервал лорд Анеро, спешно вошедший в зал за документами и даже не подозревающий о том, что прервал монаршьи любовные игры. Анеро вздрогнув едва заметил исполненный бешенства взгляд императора и мгновенно ретировался. Но поздно! Катарина, внезапно осознавшая возможные последствия их «отмщений», поторопилась покинуть помещение.

— До вечера, моя дорогая, — произнес ей вслед император.

Катарина распахнула двери, повернулась и с вежливой улыбкой ответила:

— Если я этого пожелаю!

Последующие события слились для Катарины в нескончаемую череду поздравлений ее с новым статусом, откровенно завистливых взглядов и льстиво-приторных улыбок.

Но, воистину, всю гамму чувств придворных она познала, едва прозвучал ее новый титул — герцогиня Катарина тае Дартан… Ярость, изумленные взгляды на подчеркнуто невозмутимого императора и снова — ярость! Она знала, что будет тяжело, но… даже при дворе Шарратаса к ней относились с большим сочувствием, чем здесь.