Приверженная

Словно освобождение. Где-то там, глубоко-глубоко в душе, я тоже ощутила, как разрушилась черная скала, закрывающая солнце. Путь вперед был открыт. Живи и радуйся, как говорится…

Но именно в тот момент, я с тоской поняла, что не хочу идти дальше без него. Могу, но не хочу. Мир перестанет быть таким полным и красочным. Не будет заботы, внимания и любви. Пустота…

Зажмурившись, вжалась в тело Шакалова, продолжая блокировать его кровотечение. Я знала лишь одну молитву, которую мама читала каждый раз перед тем, как я начинала что-то новое. Она должна была помочь. Так или иначе.

— Майя, прошу! Успокойся наконец и оставь Марка в покое. Он еще маленький и не выдерживает твоей энергии. — кругом пели птицы, шумели дети, играла музыка. А моя неугомонная дочь продолжая тискать двухлетнего сына Лизы. Бедный замученный парень уже покраснел и покрылся потом. — Живо иди за стол! Иначе лишу тебя сладкого на целую неделю.

— Почему я должна идти за стол? Ева залезла на дерево, и я тоже хочу! — сложив руки и поведя бровью, совсем, как взрослая, девушка грозно топнула ножкой и отвернулась. — Без Евы не пойду.

Получив свободу, Марк убежал к маме и запрыгнул к ней на руки. Лиза снисходительно улыбнулась и балансируя с подносом, тихо мне прошептала:

— Она сидит там уже целых десять минут. Может сходишь к ней и проверишь?

Отдав вечно неугомонную Майю аниматору, я поспешила на поиски дочери. Так странно… Они были похожи, как две капли воды, выбирали одинаковую одежду, но их характер отличался от «а» до «я». Майя была фурией, тайфуном, выводящей с ума бомбой. А Ева уже с двух лет целыми днями сидела с книжками в тишине, не любила шумные компании и всегда проявляла такую нежность и рассудительность, что давно казалась мне взрослым не по годам ребенком.

И сейчас, на дне рождении Марка, который мы устроили на заднем участке дома Лизы с мужем, она вдруг решила сбежать по среди праздника.

— Милая, ты где? Твоя сестра тебя потеряла и очень скучает. — я заметила ее почти сразу. Ева сидела на яблоне, свесив ноги и оперевшись на крону дерева. Я видела, что та грустит, но не хотела лезть к ней без ее разрешения. У ребенка должно быть личное пространство. — И мама тоже скучает и переживает. Может откликнешься?

Почесав носик, она поморщилась и с тоской посмотрев на меня, нехотя пробормотала:

— Я тут, мамочка. — сделав вид, что я нашла ее только сейчас, тут же подошла к Еве и предложила ей руку, чтобы помочь слезть. Но та покачала головой и отвернулась. — Не хочу обратно. Мне там грустно и хочется плакать…

— Почему? Все веселятся. Там много ваших друзей из садика и тебя Лиза приготовила вкусный тортик. — сердце сжималось от застывших в ее глазах слез.