Рафаэль

У меня не было времени достать свой, поэтому все, что мне оставалось, это использовать свободную руку, чтобы пропустить его удар мимо меня. Он вложил в свою атаку слишком много энергии, так что, когда я увернулась от его руки, он пролетел мимо меня даже дальше, чем я планировала. Я схватила его за руку, которой он все еще цеплялся за меня, и использовала ее, как рычаг, чтобы превратить его заминку в падение, и поставить его на колени.

Он попытался развернуться ко мне с ножом, но его рука все еще была в моей. Я изменила хват и использовала ее, чтобы заблокировать его руку в локте.

Я давила достаточно сильно, чтобы он понял, что я сломаю ее, если он не прекратит двигаться.

Однако он продолжал тянуться ко мне, и я сломала ему локоть. Раздался сочный мясной треск. Нормальные люди после такого орут и прекращают драку, но он даже не пискнул. Он продолжал поворачиваться ко мне, и сломанная рука больше не была для него препятствием. Он позволил мне выломать ему руку, и тут же метнулся к моему бедру, а я попыталась перехватить его одной рукой за плечо, чтобы не дать ему добраться до меня.

Я почувствовала, как его нож ударил меня в бедро с наружней стороны, потому что успела повернуть ногу, и он промахнулся мимо бедренной артерии на внутренней стороне, и в тот момент, когда я почувствовала, как лезвие впивается в мою плоть, я использовала его руку и плечо, чтобы распластать его на земле и удержать ту его руку, в которой был зажат нож, подальше от меня.

Я уже пробовала этот прием на тренировках и в реальной жизни, но я забыла одну вещь: теперь я была сильнее, гораздо сильнее. Его рука оторвалась от тела, разбрызгивая повсюду кровь — она была такой свежей и ее было так много, что она показалась мне горячей, когда коснулась моей кожи. Я заорала, и этот тип, наконец, тоже заорал, но все, о чем я могла думать, это о том, где сейчас его нож. Кровь была такой густой, и она расплескалась настолько внезапно, что я не успела увидеть, чем занят плохой парень, и, поскольку его сломанная рука теперь держалась на лоскутке кожи, я не могла использовать ее, чтобы понять, куда он дернется. Пальцами я нащупала его спину, и это было хоть что-то, что я могла прочесть. Я выпустила его бесполезную руку и оседлала его, прижав к полу. Колено я вдавила ему в спину, потому что была недостаточно тяжелой, чтобы удерживать его на полу только своим весом, и пригвоздила его уцелевшее плечо к земле, чтобы нож, который он по-прежнему сжимал в руке, оставался на расстоянии от меня. Свободной рукой я выхватила из крепления на талии свой собственный нож, и прижала его к шее этого парня, после чего крутанула лезвие. Крови почти не выступило, и это было неправильно. Я повидала достаточно ран на горле, и знала, что крови из них хлещет до хрена.