Рафаэль

А учитывая, что я была покрыта кровью, я не могла их винить. Затишье после жестокой драки на смерть означало, что адреналин упал, оставив меня слабой, на грани обморока и тошноты — сейчас мне было необходимо несколько минут наедине с собой, чтобы прийти в норму.

Я вытерла свой нож о рубашку мертвеца и вернула лезвие в ножны. Места для серебряного ножа, который я отняла у этого парня, у меня не было, поэтому он по-прежнему оставался у меня в руке. Я молча протянула его Клодии.

— Ты вправе забрать себе все оружие и снаряжение, которое на нем найдешь. — Сказала она.

Мой взгляд упал на тело, которое лежало в огромной луже крови.

Теперь я поняла, почему глотка этого парня так слабо кровоточила: к тому моменту, как я добралась до шеи, его тело уже потеряло слишком много жидкости. Кровь все еще поблескивала жизнерадостно красным цветом, который бывает, когда ее натекает действительно много, и свет падает удачно. Скоро она начнет темнеть.

— Здесь есть место, где я могу привести себя в порядок? — Спросила я тем отрешенным голосом, который кажется безразличным людям, не понимающим насилия, но на самом деле это не так.

Такой голос означает, что ты действительно сильно паришься — так сильно, что твой разум пытается обрубить это чувство, чтобы оно не поглотило тебя целиком, потому что если это случится, то ты просто развалишься на месте.

— Есть зона, в которой бойцы готовятся к дракам, и есть ванная. — Ответила Клодия.

— Где больше шансов, что я останусь одна?

— В ванной. — Сказала она.

— Тогда туда. — Ответила я.

Она повела меня в сторону от занавеса, который был на пути к центральной бойцовской яме. Меня это устраивало. С меня было достаточно драк — по крайней мере сейчас.

Пьеретта догнала нас сбоку и взяла меня за левую руку. Я сжала ее ладонь, чтобы она знала, что я ценю этот жест, но руку высвободила. Если кто-нибудь будет со мной слишком мил, то я просто расклеюсь, а сейчас, перед всеми этими веркрысами, я не могла позволить себе подобного.

Они провожали нас взглядами — некоторые избегали смотреть в глаза, но остальные пялились, кто-то даже кивнул. Я понятия не имела, следует ли мне кивнуть в ответ или игнорировать их, так что я сделала вид, что ничего не заметила, и просто шла вслед за высокой фигурой Клодии.

Она шагала впереди меня, как хороший телохранитель, расчищая толпу, и мы двигались в маленьком овале пустоты. Народ держался подальше от нас — от меня. Они не были в ужасе, но старались держаться осторожно с женщиной, которая только что оторвала руку мужику.

Туман в голове стал проясняться, а тошнота усилилась, поэтому мне пришлось приложить усилие, чтобы сконцентрироваться и держать под контролем дрожь в руках. Порез на ноге жалил. Я не хромала, но он болел.

— Здесь есть врач? — Спросила я.