Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Ему приходилось думать за себя и за друга, который отныне был не в силах рассуждать здраво: вести его к себе на виллу действительно было очень опасно, но… существовал ли другой выход?

– Главное, не возвращайся на болота, – посоветовал Лабиен после долгих размышлений; совет прозвучал как приказ. – Проведи остаток ночи здесь. Завтра я приведу врача, посмотрим, что он скажет. Договорились?

Цезарь не ответил – лишь молча кивнул, сев на землю и кутаясь в чистые одеяла, принесенные другом.

Тит Лабиен оставил больного Цезаря с тяжелым чувством, но в тот день больше ничего не мог для него сделать.

Он спустился с горы и на обратном пути к дому зашел в соседний поселок за доктором-греком, который врачевал всю его семью. Выйдя за пределы города, они миновали таверну, полную легионеров. Многие из них знали, кто такие этот молодой человек и сопровождавший его пожилой мужчина.

Корнелий Фагит был опытным центурионом и обладал острым чутьем охотника на людей. Недаром когда-то он занимался поимкой сбежавших рабов. Дело свое он знал. Но награда за никому не известных невольников была небольшой, и в конце концов он решил записаться в войско: служба давала более надежные средства к существованию.

Как и прочие солдаты, Корнелий знал, что юный Лабиен – ближайший товарищ Цезаря, самого знаменитого беглеца во всей Италии, и, получив приказ стоять на страже, смекнул, что разумнее всего быть поближе к загородной вилле, принадлежавшей семейству, чей старший отпрыск – друг сбежавшего Цезаря. Тем не менее его люди не обнаружили ничего подозрительного; по крайней мере, так ему докладывали. С годами служба давалась Корнелию все тяжелее, погоня за беглецами утомляла его все больше, и он не вдавался в объяснения своих подчиненных, однако в тот день чутье заставило его насторожиться.

– Вперед, – велел центурион.

Его люди неохотно последовали за ним. Они отлично проводили время в таверне, но центурион был прав: они уже несколько дней не выходили в дозор.

– Мы следили за ним и раньше, и все без толку, – стал оправдываться один из легионеров, имея в виду Лабиена. – Либо он возвращается домой, либо уходит в горы на охоту.

– В горы? – повторил Корнелий, следуя за Лабиеном и его спутником по оживленной дороге: разделявшее их расстояние было достаточно велико, а обилие повозок позволяло двигаться незаметно.

– Да, те самые, за которыми начинаются болота.

– И вы, конечно же, шли за ним везде? – спросил Корнелий, ускоряя шаг.

– Да, но только до виллы, – объяснил опцион, чувствуя, что они где-то допустили промах. – Когда он поднимался в горы, мы шагали за ним полдня. Затем возвращались и ждали возле виллы: он всегда возвращался с добычей.