Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Он был высоким и сильным, а еще добрым. Корнелия по-прежнему говорила мало, но больше не чувствовала неловкости, находясь рядом с ним.

– Думаешь, так можно? Подслушивать без разрешения?

Цезарь улыбнулся и поднес палец к губам, затем наклонился и тихо сказал:

Корнелия вздрогнула: никогда прежде незнакомый юноша не касался ее руки. Брат к ней не приближался. Несмотря на первоначальное потрясение, ей было приятно: Цезарь сжимал ее руку крепко, но не больно. Сочетание ощущений придавало уверенности.

Цезарь провел ее по коридорам в небольшую библиотеку, набитую папирусами.

– Таблинум моего отца, – объяснил он шепотом. – В нем два входа. Мы вошли с заднего атриума, но он соединяется с главным. Если мы пойдем к другому входу, где есть один лишь занавес, то услышим, о чем они говорят. Мой дядя Марий всегда говорит громко.

– И мой отец тоже, – заметила Корнелия, воодушевленная приключением, в которое ее втягивал этот мальчик.

– Отлично. Иди за мной, держись рядом, но не говори ни слова. Что-нибудь да услышим, хорошо?

– Хорошо, – прошептала она.

Держа Корнелию за руку, он повел ее к главному входу в таблинум, задернутому плотной завесой, через которую проникали голоса тех, кто разговаривал в главном атриуме.

По мере их приближения они делались все громче; когда же они подошли к занавесу, каждое слово слышалось совершенно отчетливо.

Цезарь выпустил ее руку.

Корнелия хотела бы, чтобы он не делал этого, но, конечно, ничего не сказала и вслед за Цезарем подошла как можно ближе к занавесу, осторожно, чтобы не коснуться его. Оба стали прислушиваться.

– Если Сулле доверят войско, стоящее в Ноле, это положит конец законодательным и прочим изменениям.

 – Мощный голос Гая Мария заставлял каждое слово звучать властно. – После нового набора в войске будут шесть легионов. Шесть. Если добавить вспомогательные части, получится шестьдесят тысяч человек. Подобное войско в руках Суллы означает наше поражение, оптиматы будут править по-своему, и нам конец. И не в переносном, а в буквальном смысле. Они нас уничтожат.

– Ничего не поделаешь, – возразил Сульпиций Руф. – Они главенствуют в Сенате с тех пор, как несколько лет назад положили конец твоим и сатурниновским преобразованиям.

Они обратились к нам, чтобы выступить вместе против марсов и других восставших союзников, но теперь мятежные города повержены, Сулла и прочие оптиматы, захватившие власть в Сенате, нацелятся на консульство. И сделают все возможное, чтобы победить на выборах и занять две высшие должности. Затем Сулле отдадут начало над войском.

– Народное собрание может выступить против этого, – возразил Марий.

– Каким образом? – спросил Цинна, говоривший мало, но всегда по делу.