Семья Звонаревых. Том 1

Официально правом штрафовать располагал начальник цеха, а фактически штрафы были сосредоточены в руках мастеров, которые обо всех проступках рабочих докладывали начальникам цехов. Только в случае возникновения пререканий между рабочими и мастерами в них вмешивались начальники цехов, обычно принимавшие сторону мастера.

Администрация подбирала мастеров не столько по квалификации, сколько по политической благонадежности. По большей части это были немолодые, многосемейные рабочие с большим стажем, трезвые и набожные.

После бурного 1905 года чувствовалась сильная нехватка в мастерах.

Некоторые из них погибли во время революционных событий, другие ушли с завода в ожидании более спокойных времён. На должность мастера дирекции завода приходилось выдвигать молодых рабочих, обязательно политически проверенных. Однако дирекция частенько ошибалась: среди молодежи попадались люди весьма развитые, далеко не благонамеренного образа мыслей, умеющие хорошо скрывать свои симпатии.

Блохин не подходил в мастера ни по одной из этих статей: ни политической благонадежностью, ни набожностью, ни особой трезвостью он не отличался.

Зато у него были документы об участии в обороне Порт-Артура и рекомендация Звонарёва, и это решило его судьбу: без особой проверки Блохин был зачислен мастером в механический цех.

Помимо Блохина, в цехе работали ещё два мастера: Трофим Захарович Никифоров и Демид Петрович Воронин. Никифорову уже перевалило за пятьдесят лет. Это был седой, приземистый, угрюмый человек. К рабочим он относился требовательно и строго, но с начальством держался независимо. Мастером Никифоров работал лет десять, в 1905 году ни к каким политическим течениям не примыкал.

Воронин сызмальства работал на заводах, военную службу отбывал в гвардейском саперном батальоне. За участие в солдатских сходках он привлекался к ответственности, но был оправдан. После службы поступил на завод токарем по металлу. На его гвардейскую выправку и подтянутость обратило внимание начальство. Хорошо грамотный, трезвый и исполнительный, он быстро завоевал доверие начальника цеха капитана Быстреева и стал мастером. Первое время к нему, как к унтер-офицеру царской гвардии, рабочие относились с недоверием, но постепенно это недоверие рассеивалось.

Весёлым нравом и справедливым отношением к своим подчинённым Воронин расположил к себе людей, и только один Никифоров относился к нему сдержанно и недоверчиво.

Начальник механического цеха капитан Быстреев, лысый, худощавый, почти весь рабочий день сидел в своей конторке, пил чай, разговаривал по телефону и, позёвывая, «подмахивал» всякого рода бумажки, поступавшие от мастеров и счетоводов.