Шут и слово короля

Пока только непонятно, как сбежать!

Наверное, что-то такое случилось и с мамой, ее заставили совершить преступление и бросили в тюрьму для воров…

Лазать по мачтам, перетягивать такелаж и сворачивать-разворачивать паруса были самыми приятными занятиями, которые свалились на Эдина. Еще требовалось драить шваброй палубу, начищать толченым мелом все медное и бронзовое — чтоб блестело, помогать на камбузе, отскабливать котлы, которым тоже полагалось блестеть. Помимо этого, Эдин убирал каюту капитана, чистил его сапоги и одежду, и выполнял кучу мелких поручений.

Паруса, которые издали казались дивными крыльями, раскинувшимися над кораблем, вблизи были грубыми сероватыми, штопанными полотнищами. Спать приходилось в тесном кубрике, где и повернуться негде, есть кашу и суп с солониной, пить не больно свежую воду из бочки — отличная вода, как говорили, не то что в дальнем переходе. Но свежая колодезная вода — она совсем другая.

И все равно, было во всем этом что-то, неумолимо влекущее Эдина.

Однажды он решился и спросил боцмана, где нужно учиться водить такие корабли, как «Мосрская дева».

— Штурманское дело можно самому изучить, особенно если пособит понимающий человек. Там, парень, сложностей много — карты, приборы хитрые, чтобы по звездам ходить. Изучить, экзамен сдать, купить патент, а там уж как кривая вывезет. А можно в мореходной школе, есть такие. В школе за обучение много серебра выкладывать приходится. Кораблем управлять, приказы отдавать команде — это тоже тебе не фунт изюму. Дураку-капитану корабль угробить — как чихнуть.

И Эдин выслушал пару баек про то, что было. Интересно, конечно.

— А капитан наш как учился? — продолжил он расспросы.

— Не твоего ума дело! Ишь! — вдруг разозлился боцман.

И что такого спросил?..

В общем, жизнь, которую деятельный боцман устроил Эдину на «Деве», выматывала достаточно, чтоб тот не жаловался на бессонницу. Наоборот, охотно поспал бы, когда ни предложи. Но этим утром ему не спалось, и он вылез на палубу.

Было удивительно тихо и спокойно. Над морем плыли клочья тумана, завесив пеленами маяк, башни фортов и гавани, а с другой стороны — опять башни, и замок герцога, обычно глядящий на гавань узкими окнами, и, дальше — город Таней, его острые шпили поднимались над замком и над туманом.

Эдин не был в городе, однако матросы проводили там большую часть времени. Говорили, что в Танее есть все, чего ни пожелаешь, и, вообще, мало какой портовый город так же красив. И Эдин невольно мечтал — может, удастся еще побывать? Как-нибудь потом?

А хорошо-то как было на палубе этим утром.