Шут и слово короля

Тут надо действовать умеючи. Я разобрался уже потом.

— То есть, вы продолжали торговать, под чужим именем?..

— Именно так. Я был тогда молод, и мне нравилось не зависеть в расходах от семьи. Прошло много лет, я уже был министром, а мои торговые вложения здесь, в Гринзале, продолжали приносить небольшой доход, о котором я мог даже не помнить. Зато теперь, когда король Герейн забрал себе все имущество Верденов, которое только смог забрать, я не умру голодной смертью, и люди, которые мне доверились, тоже.

— Я понял, Граф, — сказал Эдин. — Я не ожидал, да. Но думаю, что это здорово.

— Знаешь, мои коммерческие способности неплохо послужили и Кандрии в мою бытность министром Юджина. Он совсем не желал вникать во многие вещи. Как и Герейн теперь не желает. И в результате, как до меня дошло, казна Кандрии уже оскудела на треть. И совсем не исключена война, а многие прямо жаждут ее в надежде обогатиться. А города ропщут, потому что налоги все поднимаются. Ты не замечал?

Эдин только пожал плечами. Может, и замечал. Но не слишком-то его это интересовало.

— Мальчик мой, на самом деле есть только один способ получить хороший урожай, — сказал с улыбкой Граф.

 — Надо удобрить поле, хорошо вспахать его, засеять лучшим зерном, и надеяться, что погода не подведет. Как ты понимаешь, я говорю не только о земледелии. Но оставим это пока. Как там с именем для нашей шнекки? Посмотри на нее и назови.

У Эдина на языке вертелось имя Аллиель. Но он сказал:

— Пусть будет Виолика. Можно?

Корабль будет красный. Мама часто носила красное, и большая красная шаль с кистями и синими узорами у нее тоже была, Эдин хорошо помнил эту шаль.

— Виолика. Очень хорошо.

Мне нравится. Пусть будет Виолика, — согласился Граф.

Графа позвали, и он отошел, сказав Эдину:

Эдин только порадовался этому — можно спокойно рассмотреть корабль.

Он будет красный до ватерлинии и черный ниже ее. Пушки поставят на верхней палубе, сколько — пять, шесть, больше? На «Золотой ракушке» было шесть. Он это уже потом заметил и сосчитал, когда покидал ее. Поначалу не замечал ничего…

Он испытывал к «Золотой ракушке» и ее капитану ровную такую, спокойную ненависть. А когда боцман Пятка сказал, что «Ракушка» затонула, ненависть разом схлынула, ее не стало.

Осталось, как ни странно, сожаление. Чего, почему? Только не спрашивайте. Это было слишком неопределенно.

«Ракушку» затопил шлюп-торговец, одномачтовый кораблик, вооруженный всего двумя легкими пушками, а не шестью. Капитан Венд счел его легкой добычей… и подавился.

Эдин охотно бы посмотрел на это сражение, или пусть хотя бы рассказал кто. Как двумя пушками победить шесть?..

«Дева» не ходит под веслами, у нее только паруса. И борта выше, и пушечная палуба есть — под верхней палубой.