Шут и слово короля

Он — чей-то законный сын?

Его неприютное детство — после смерти мамы, общая со скулящим медвежонком подстилка, точнее, тощий тюфяк. Вудуду был маленький, смешной и тоже, кажется, страдал без мамы. А Бик вовсе не заставлял Эдина спать с Вудуду, тот сам положил его себе под бок. Бику было глубоко наплевать, где и как Эдин спит, да и никого это особо не заботило.

Нет, не верилось Эдину, что у его происхождения может быть какое-то двойное дно. Все для него изменилось после встречи с Графом, только после нее…

«…Кузен, ты что, прочишь этого молодца в министры королю Эрдаду?» — спросил тогда маркграф Сарталь.

«Пока рано загадывать…» — ответил Граф.

В министры — Эрдаду?!

Нет, нет. Вот уж чего не хотелось бы! Даже если представить такую невероятность, что Эдин может из шутов стать министром.

И стоит ли верить этой уклончивости Графа?

«поженитесь, если полюбите…»

Если, если, не обязательно…

Но разве, поставив на него так много, Граф готов был бы мириться со всякими «если?». Скорее уж, он допускает неудачу в самом крайнем случае…

Воля Графа — это море, а он, Эдин — маленькая лодка, как-то так?

И ему, может быть, захотелось бы уйти, все равно куда, потому что быть маленькой лодкой Эдину Вентсиверу никак не по душе, но… Аллиель!

Он ведь влюблен в нее с их первой встречи, и при чем здесь Граф? Разве подобное в его власти?

Аллиель, только Аллиель.

Все ради нее. Получить Аллиель — и будь что будет.

Но будет вот что: пусть король Эрдад, даже если он станет Великим Хромым, поищет себе другого министра. Вот не нравится он Эдину, и все тут…

Даже если сейчас об этом и думать смешно.

— Эй, вы, всем выйти и построиться! — раздался грозный крик где-то за дверями.

Эдин не сдержал усмешки.

Да этот барон лучше любого шута. Если над ним не смеяться, то его надо … спустить с лестницы, например. Циркачи предпочли бы смеяться. Это же надо: «Выйти и построиться!»

Наверное, он дома только тем и занят, что муштрует свой маленький гарнизон — ведь каждый барон-владетель замка должен иметь гарнизон, и половину его привести при надобности под знамена короля. А его престарелая матушка, должно быть, занимается хозяйством замка и огородом. Он не богат, говорил Якоб. Посмотреть бы на вояк Лажана, наверняка это тоже зрелище почище циркового.

Теперь Лажана стоит пожалеть, он понятия не имеет, что делать с попавшими ему в подчинение циркачами, кроме как их построить. А потом заставить маршировать под барабан? Да уж, смешно. Ему дали должность, и он считает, что должен — действовать, показывать рвение. Хотя самое разумное сидеть где-нибудь в уголке и не высовываться, меньше попадаться кому-нибудь на глаза. И Аллиель, глядишь, досталось бы меньше насмешек. В том, что с таким женихом насмешек ей перепадает немало, сомневаться не приходилось.