Шут и слово короля

Впрочем, если Аллиель возненавидит жениха, это неплохо. Легче будет убедить ее сбежать.

— Всем выйти и построиться, я сказал!! — надрывался барон.

— Да уймите же этого убогого, чего орет, — простонал Кука-Гарт, держась за голову. — И пить дайте! Дик!

Дивное вино из Грета повредило его здоровье.

Дик метнулся, принес ковш с питьем. Шут выпил, вытер губы, перевел дух, и, прижав руку ко рту, пронзительно кукарекнул.

В комнате появился еще один шут, довольно молодой, худощавый, с длинным носом и очень подвижным лицом. Он с интересом посмотрел на Эдина.

— Привет, я Слен, — они пожали друг другу руки.

— Пойдемте уже построимся, — предложил Слен. — Так от него легче всего избавиться. Покричит, а потом отстанет на весь день. Ты фокусник, я слышал? — спросил он у Эдина.

— Так и покажи что-нибудь, когда будешь сегодня приветствовать принцессу. Тебе же надо будет сработать, чтобы ее развлечь? Ты ведь шутовствовать особо не умеешь, правильно?

Эдин опять кивнул, подумав — неужели это заметно даже с первого взгляда?

— Всем немедленно выйти! — надрывался их бравый командир.

— Решим, что ему делать, — буркнул Гарт.

 — Где мои штаны? Дик! Да выходите уже, и так башка трещит. Дик, найди мои штаны! И рубаху! А колпак где? Все попрятали, демоны зеленые? Дик!

— Вот как всегда, — хмыкнул Слен. — Он ночью то принимается раздеваться, то одевается, потом не помнит, куда что кинул. Один раз грим себе стал накладывать, наутро меня обвинял в своей перемазанной роже. А вообще он золотой человек. Пошли, Эдин, Дик справится.

Барон ходил взад-вперед по коридору и чуть ни подпрыгивал от негодования.

— Мы к услугам вашей милости! — Слен низко и несколько издевательски поклонился.

Не положено называть барона «его милостью», однако по этому поводу Лажан возражать не стал. Зато заорал:

— Почему заставляете ждать?! Как вас, бестолочей, приучить к дисциплине? Отправлю мыть сортир!

Слен картинно вздохнул и развел руками.

Эдин постарался не улыбнуться.

— Я тут за вас отдуваюсь, за бестолочей! А вы… Сволочи неблагодарные!

Последнее заявление Эдина заинтересовало.

— Прошу прощения, господин барон, а за какое благодеяние мы должны вас благодарить? — вкрадчиво спросил он.

Барон, кажется, малость смутился, оглянулся по сторонам и заявил уже не так громко и уверенно:

— Я женюсь на дочери государственного преступника!

На пару секунд Эдин решил, что ослышался. А Слен поинтересовался, невинно хлопая глазами:

— А, это которая сейчас любимая фрейлина ее величества?

И Эдин не удержался:

— А не надо бы, господин барон, за меня отдуваться. Я и сам бы женился. Может, договоримся? Я женюсь, а приданое себе оставите?

Слен тут же чувствительно толкнул Эдина локтем.