Шут и слово короля

— Друг мой, не от каждой напасти можно укрыться, как не от каждого дождя следует прятаться, — примирительно сказал Димерезиус. — Всё образуется. Лучше, конечно, если бы мы могли вести себя как честные люди, которым нечего скрывать.

— Что такое?! — Эдин сел на кровати.

— Потом узнаешь. Выпей это, — Димерезиус протягивал стакан, заполненный чем-то примерно на треть. — Пей же, — положив руку ему на затылок, фокусник почти силком влил питье, Эдин проглотил все парой судорожных глотков.

— Положись на меня, — сказал Димерезиус. — Ничего страшного, не беспокойся. Спи дальше.

— Говорю же, спи дальше.

Тебе будет немного жарко, это нормально. Спи, — рука Димерезиуса прошлась по его лбу.

Эдин мельком глянул на Якоба, тот пожал плечами и кивнул ему.

— Если ты мне его отравишь, фокусник, тебе не жить.

Эдин слышал, но говорить не хотелось, очень не хотелось…

— Я на твой счет не обманываюсь, мой друг, — Димерезиус говорил сухо и устало.

Эдин слышал еще, как его лица касалась мягкая кисть, по скулам, под глазами. Знакомые ощущения: Якоб перед выступлениями подрисовывал ему лицо сухим гримом, придавая вид более глазастый, более худой — более юный.

— Ты за зиму повзрослел. В таком номере чем кажешься младше, тем публике больше понравится.

Эдин не очень замечал, что изменился внешне, кроме роста, пожалуй. Другие замечали.

Качается зеркало. Много зеркал. Они кружатся.

Подсказка. Это подсказка… ему…

Солнечные зайчики прыгают по комнате, по лицу.

Маленький сухонький карлик в пестрой куртке и высоком колпаке подбрасывал вверх кучу чего-то яркого. Эдин шагнул ему навстречу, протянул руки, рассмеялся. В стене появилась дыра, и карлик исчез в ней, потом появился опять. Лицо у карлика изменилось, стало страшным…

Какие-то дети, их много.

И взрослые. Но лиц не видно. Не видно совсем. Они ушли, оставили его одного. Зачем?!

Солнечные зайчики. Зеркала… Нет, зеркало одно. Большое, квадратное, в резной раме. Оно вставлено внутрь другой рамы и закреплено посередине, так, что его можно качать — вверх, вниз, отражается то пол, то потолок, то пол, то потолок. Костяная фигурка королевы Элвисы смотрит на него с укором. Но почему? В чем он виноват?..

Пол, потолок, пол, потолок…

Эдин открыл глаза, закрыл, потом снова с неохотой открыл.

Да, потолок. Набранный из неровных деревянных плашек. В комнате на постоялом дворе. А зеркало… да зеркала здесь отродясь не бывало. И что за ерунда ему снилась, скажите на милость? И голова чугунная, словно не спал.

Пол, потолок, зеркало…

А, ну да, собственно. Все понятно. И как же он, дубина стоеросовая, сразу не догадался. Зеркало — подсказка. И конечно, нельзя, чтобы наверху была галерея. И неужели никто-никто?..

Эдин потянулся, хотел встать — голова немного кружилась. А солнце высоко, уже не утро, уже день.