Съём без правил

— Вон, смотри, начинается, — указывает он куда-то в зал и я, нехотя, отрываюсь от своих «четырех сезонов с двойным сыром».

— Что начинается, Константин? Кризис среднего возраста? Раннее облысение? Не волнуйся. У тебя происходят естественные изменения в цвете, толщине и количестве волос. Это нормально.

— Ха-ха, очень смешно, Марина, обхохочешься. Интервью начинается, — легонько толкает он меня локтем.

— О! Это же Марс, — замечаю крупную фигуру у барной стойки.

Константин меня дергает обратно, заставляя сесть в тени. Кладет руку на спинку моего диванчика. Я чувствую себя защищенной, а еще слегка захмелевшей, будто от алкоголя. Марс одет весьма демократично: легкие, полуспортивные брюки, простая хлопковая рубашка, но все равно выглядит он очень привлекательно. Для меня он слишком пафосный и надменный, но большинству девчонок такие нравятся. К нему почти сразу подсаживается молодая блондинка.

— Кого-то она мне напоминает.

— Ты знаешь, чего мне стоило найти журналистку похожую на Людочку? — гордо заявляет Константин, подмигивая.

— Красивая. А что за издание?

— «Аграрный вестник».

Не могу сдержать улыбку, прыскаю со смеху, стараюсь быть серьезной и сжимаю губы, поворачиваясь к своему подельнику. Озерский тянется ко мне, его взгляд становится жаднее, дыхание глубже. Мое настроение резко меняется. Исчезают Марс и его тяга к сельскохозяйственной прессе. Мне хочется, хочется, хочется, хочется прикоснуться к Косте. Но я не показываю виду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я сейчас поцелую тебя, — слишком легко и насмешливо комментирует он.

И я отворачиваюсь. Для него это игра в кошки-мышки, как и сотню предыдущих раз.

— Если мне понадобится искусственное дыхание рот в рот, я обязательно обращусь к тебе за помощью, — порчу я момент, хотя пальчики ног подгибаются, жар растекается по телу и грудь наливается теплом.

Зал слегка плывет, как при головокружении. Константин ухмыляется, отстранившись.

— Так о чем это интервью? — говорю первой.

Я чувствую, что он смотрит искоса.

— Не знаю. О семенах, вредителях, почве, надоях.

Мне вдруг становится смешно.

— Костя, — смеюсь, — он же банкир.

— Я сказал Розе, что богатый мужик хочет высказаться по поводу мелиорации. Ей показалось крайне важным взять у него интервью, — он улыбается. — Мне нравится, как ты произносишь «Костя». Скажи еще раз «Ко-остя».

Не слушаюсь, отодвигаюсь, смущаясь. А в это время Марс широко улыбается журналистке, даже слишком широко, учитывая его почти женатый статус.

— Мне не нравится, что я причастна к этому всему. Это подло. Мы совершаем подлость. Разрушаем пару.