Скажи миру – «нет!»

Саня вполне справедливо возразил:

– Против тебя выставили бы кого-нибудь другого, и все.

– Как он меня звезданул… – сообщил Сергей, усаживаясь рядом с Ленкой. Та немедленно объявила:

– Я тебе сто раз говорила, двести говорила – бросай заниматься этим мордобоем!

– Как раз сейчас и брошу, – согласился Сергей почти искренне, придерживая голову рукой…

Противник Кольки по рукопашке был ясен, как пень, – это оказался дзюдоист, плотно занимавшийся боксом, весьма опасное сочетание. Что и выяснилось на пятой минуте, когда Колька попал в залом, из которого так и не смог вывернуться, хотя побагровел до слез на глазах.

Это был уже позор. Моя команда примолкла. Я клял себя за то, что вообще согласился на соревнования.

Тем более что мне предстояло фехтовать. И мой противник уже шел на пляж. Почти не было удивительно, что это оказался Андерс Бользен собственной персоной. Он на ходу салютовал мне охотничьим хиршфенгером. Я ответил на его салют. Клинки у нас были обмотаны надежно закрепленными полосами кожи.

Четвертую позицию, которую я привычно взял перед боем, он перекрыл третьей: правая рука с клинком – вниз-влево.

Позиция была неупотребительная, и я сразу насторожился.

Не люблю неожиданностей и непонятностей в поединке.

Я атаковал «расщелиной» – прыжком вперед. В конце концов, еще Наполеон говорил: «Главное – ввязаться в схватку, а там посмотрим!»

Андерс мгновенно взял итальянский демисеркль – его рука метнулась вверх, отбрасывая мой палаш вверх в сторону и одновременно нанося свой укол. Я отбил его четвертой круговой и бросил палаш уколом вниз. Андерс взял, спасая колено, первую защиту и уколол в живот.

Я взял вторую, отбросил хиршфенгер и уколол в колено. Вместо защиты Андерс пошел вперед, ловко пропустив у колена мое острие, и я вынужден был превратить неоконченный укол в третью круговую, поспешно растягивая дистанцию, но, едва Андерс окончил атаку, я уколол в живот. Палаш немца столкнулся с моим и сделал мгновенное обвязывающее движение – круговое завязывание! Я ощутил его очень вовремя, хотя покрылся ледяным потом, – и так же вовремя ответил, быстро приняв третью защиту. Палаш Андерса отлетел не острием в мое правое плечо, а просто в сторону – его усилие сыграло против него же…

– У-уа-а-а-а!!! – взревели зрители.

Андерс схватился руками за подбородок. Будь палаш у меня «боевым» – его острие либо вошло бы, раскроив губы, в рот, либо, скользнув влево или вправо, рассекло челюсть, после чего я легко добил бы раненого и ошеломленного болью противника.

– Та-нюш-ка-а!!! – проорал я, вскидывая палаш в ту сторону, где сидела – нет, прыгала! – Татьяна. Мое лицо горело.