Скованные

— Как я удачно заглянул на обед, — незнакомец мазнул по мне безразличным взглядом и уставился на Макса.

Он равнодушно покивал.

— Почти, — наигранно вздохнул мужчина и подтянул свободное кресло из-за соседнего столика.

На моем лице точно написано напряженное непонимание происходящего.

— Знаю, что ты здесь бываешь почти каждый день. Искал тебя, ты ведь не отвечаешь на мои сообщения.

Воздух тугими сгустками пробирался в легкие, оседал и выходил расплавленным желе со вкусом блевотины.

— Плотный график. — Макс подпер высок двумя пальцами.

Незнакомец посмотрел на меня внимательно, придирчиво. Шумно втянул воздух, ноздри раздулись.

— Плотно трахался в туалете? Бывает, бы… — Он осекся, метнул взгляд в Макса.

Несколько резких, глубоких вдохов полосовали лезвиями. Угловатое лицо хищно заострилось, глаза прищурились. Губы подрагивали, обнажая в оскале зубы.

— На тебе метка? На тебе?! — жутко цедил мужчина.

Холодок пробежал по спине и осел в пояснице. Рефлекторно вжалась в спинку кресла, вцепилась в подлокотники.

Бешеная энергетика, точно как у Скама, разве что у него более звериная. Животная.

Макс не дрогнул, не смутился. Казалось даже, будто за показным безразличием его забавляет реакция… кого? Кто этот мужчина?

Неприятный взгляд вновь обратился ко мне. Я, в отличии от Малина, не привыкла выносить подобного. Передернула плечами от инстинктивного страха и неприязни.

— Твоя, — еще более злобно выплюнул незнакомец. — На нем твоя метка. Как ты посмела?!

Никогда не слышала шипение змей, но наверняка очень похоже.

— Со мной говори, — звучно припечатал Макс, привлекая внимание.

Свободно выдохнула, избавившись от убийственного давления. Теперь оно направлено не на меня.

— С тобой? — вкрадчиво и злобно протянул мужчина. — Позор семьи! Меня. Какой ты теперь альфа?

В груди неприятно засвербело. Скривилась, словно кто-то вел вилкой по тарелке. Макс же внешне оставался безучастным. Черт знает, что у него внутри, но снаружи ему будто плевать на реакцию этого человека.

— На ней твоей метки нет. Сучка свою шею не дала, а ты, щенок, свою подставил! — незнакомец не повышал голоса, оберегая посторонние уши от словесной желчи.

К воображаемой вилке добавился нож. Симфония ада безжалостно играла на нервах.

Запила водой рвущийся наружу комментарий. Вдруг мужик только и ждет, что кто-то сорвется. Провоцирует, выводит.

— Ты оскорбляешь мою истинную, — холодно заявил Макс.

Захотелось одновременно съежиться, чтобы никто меня не видел, и расправить плечи, чтобы заметили. Слишком сильное противоречие.

От явной пренебрежительности в голосе все-таки сжала челюсть, усилием сдерживая язык за зубами. Я ведь скажу. Много. И не факт, что моя тирада пойдет на пользу.

— Она, что ли? — на меня махнули кистью.