Скованные

Ко мне, к Скаму. Какого черта тебе надо?

— Скам… как он поживает? Все такой же неуравновешенный?

По лицу Макса пробежала тень. Челюсть напряженно сжалась вместе с кулаками.

На больное давит, ублюдок.

— О, не заводись, — издевательски засмеялся мужчина. — Вы теперь друг друга стоите: один псих, другой помеченный. У меня к тебе дело, Макс. Твоя кровь оказалась ценнее твоего братца, у тебя больше шансов превратится в зверя. Ты нужен науке.

Моего истинного в подопытные?!

Желание сделать больно непреодолимо расширялось, заполняя изнутри. Глупо переть на альфу. Бесполезно. Ничего, кроме проблем, не добьюсь. И Макс наверняка распсихуется.

— Я не собираюсь жертвовать собой. Ты хочешь превратится — давай! И Кристмалу передай, что может помолиться на мою кровь, которую ему удалось получить. Я принимаю подношения по воскресеньям после обеда.

Мужчина отступать не планировал. Сдавил плечо Макса крепко, не дружеским пожатием.

Скривилась, словно это мне делают больно. Физически не чувствую, конечно, но наблюдать неприятно.

— Ты не можешь отказаться. Я твой Верховный, и я приказываю тебе.

Я пошатнулась, отступила на шаг с помутневшей головой. Виски болезненно ломило, очертания расплывались перед глазами.

Сидящие вокруг тоже оглушенные хватались за голову.

Нельзя же так… Альфы вынесут такое давление, а человек и с ума сойти может.

— Могу. — Услышала будто из-за плотной стены, а смотрела будто через запотевшее стекло. — Я не стану в этом участвовать. Мы подадим заявление на изменение статуса моей невесты и будем жить долго и счастливо. А ты не посмеешь сунуться на мою территорию.

Надавила на виски с двух сторон, вдруг поможет снизить вкручивающуюся боль?

— Изменение статуса? Твоя истинная — биомусор?

Громкий и совершенно издевательский смех ударил по барабанным перепонкам.

Зашипела от обострившегося восприятия звуков, болезненно жмурясь.

— Нужно разрешение всех Верховных. Я его не дам. Но если ты согласишься с моими условиями, я даже помогу ей с "особым" статусом.

Вот уж нет! От кого точно нельзя принимать помощь.

— Макс, — проскулила, присаживаясь на корточки от головокружения, — не соглашайся.

— Какая самоотверженность, — саркастично протянул неприятный голос. — Соглашайся. У тебя нет выбора, а у твоей девчонки нет прав. Одно неловкое движение и никто о ней не вспомнит, а ты останешься один до конца жизни.

Опять давит на больное. Очевидно ведь, что как бы Макс ни храбрился, в глубине души боится этого.

Черт, даже я боюсь его потерять! Инстинктивно, неосознанно. Простое понимание, что он моя пара и он мне нужен активирует разные страхи.

Проклятая истинность.

— Я брошу тебе вызов, если не оставишь нас в покое, — предупреждение звучало весомо и жутко.