Скованные

 — Вот эта — истинная?

Его глаза отражали откровенное неприятие, которое ничем не замаскируешь. Гранитный взгляд еще раз прошелся по мне, подрывая мое фантастически короткое терпение.

— Да, я истинная Макса.

Глянула на него. Он коротко мотнул головой, призывая помолчать.

Не в этот раз. Я молчала дольше обычного.

— Я поставила метку. Я его пара. Вы отвратительны и не нравитесь мне.

Мужик оскалился с улыбкой.

— Пара? — переспросил он вкрадчиво. — Где метка, пара?

— Мое, — гневно проскрежетал незнакомец. — Ты вонзила зубы в моего племянника. В наследника моего брата.

Все-таки дядя. Родной, да? Настолько печется о своих племянниках, что одного едва не угробил?

— О, конечно. Разделяю ваши переживания. Родная кровь, ее не подвергают опасности. Так ведь? Или опыты над племянниками не считаются?

Рука незнакомца взметнулась. Не знаю, что он собирался сделать. И не узнаю. Макс перехватил за предплечье, не позволяя притронуться ко мне.

Я вскочила с места по другую сторону стола. Бешенное сердцебиение отдавалось в горле, заполнило уши.

Между родственниками едва ли не летали снопы искр. Посетители ресторана за соседними столами заметно напряглись, кто-то даже решил уйти, опасливо оглядываясь.

Исходящая от мужчины энергия действительно побуждала бежать. Далеко. И быстро.

— Я не позволю какой-то выскочке высказывать мне, будь она хоть трижды истинной, — он дернулся освободиться из захвата, но Макс не ослабил хватку.

— Я не позволю какой-то выскочке высказывать мне, будь она хоть трижды истинной, — он дернулся освободиться из захвата, но Макс не ослабил хватку.

— Как и я не позволю причинить ей вреда.

— Печешься за свою слабость перед девкой? — мужчина скалился. — Теперь тебе надо быть внимательнее, вдруг с ней что-то случится? Останешься без наследников.

Хотелось заявить, что со мной ничего не случится, но я не могу знать наперед. Вчерашний случай в баре тому подтверждение. Беда может прийти откуда угодно.

— Ты угрожаешь моей паре?

Они одновременно поднялись, поравнялись друг с другом. Кажется просунь лист бумаги на траектории их взглядов и он испепелится.

— Нет, — прошелестел мужчина с улыбкой. — Всего лишь прошу, умоляю быть осторожнее.

О, наверняка я должна польститься столь сильному беспокойству. Будь у меня ума как у гусеницы, точно бы повелась.

Макс выдохнул смешок, покачивая головой.

— У тебя нет истинной, ты не знаешь этих ощущений. У тебя нет семьи. Она была у моего отца, и власть была. Думаешь, мы не знаем, кто поспособствовал его убийству, чтобы занять его место?

Вот, черт. Гнилой столичный. Мерзкий, а с виду приличный.

Все столичный такие.

Ладно, почти все. Несколько исключений я готова признать.

— Это твои домыслы, — легко возразил мужчина.

— Я говорил тебе не приближаться к нам.