Солнце и луна

Попытка найти ключ к шифру (обычно это бывал плотный лист пергамента с прорезями) не удалась – очевидно, его спрятали еще более тщательно. Размеры замка и лабиринты его коридоров не оставляли надежды на успех поисков. Хью сделал единственное, что мог: снял с письма копию, которую ночью перед отходом ко сну показал Филиппе. Иврита она не знала (Хью был так обрадован этим пробелом в ее образовании, что едва сумел сохранить невозмутимый вид), но решила, что могла бы найти ключ, знай она алфавит. Хью написал для нее все двадцать шесть букв еврейского алфавита, хотя и не верил в успех.

За годы службы в ведомстве лорда Ричарда ему не раз приходилось сталкиваться с зашифрованными посланиями, и он хорошо знал, что расшифровать их не каждому по плечу. Сам он давно признал свою непригодность к расшифровке и поручал это одному монаху, обладавшему исключительной интуицией в такого рода делах. К несчастью, примерно год назад тот умер от заворота кишок.

– Который час??? – спросил Хью, с трудом подавив зевок.

– Недавно прозвонили к заутрене. Да взгляни же, наконец!

Немилосердно зевая, он уселся в постели.

– Это был не столько сложный, сколько кропотливый труд.

Я перевела все это на латынь.

– Как же ты сумела, не зная языка?

– Это было написано не на иврите, просто с помощью еврейского алфавита. Тот, кто зашифровал письмо, придумал заменить латинские буквы по довольно интересной системе. Я сразу подумала, что изначально это должна быть латынь, ведь ее знает каждый клирик! – Филиппа говорила быстро и взволнованно, с почти детским воодушевлением. – Кто-то предпочитает шифровать с помощью знаков Зодиака, кто-то выбирает другой язык, но разгадка состоит в том, чтобы вычислить, какие буквы за всем этим скрываются.

Я думаю, иврит был использован потому, что на нем здесь почти не говорят и уж тем более не пишут. Нам повезло, что ты так образован!

Не ограничившись комплиментом, Филиппа ласково коснулась руки Хью и только потом углубилась в детали расшифровки. Из ее объяснения он понял лишь то, что это был метод проб и ошибок, остальное просто не осело в памяти из-за короткого прикосновения и слов, что он «хорошо образован». В груди что-то всколыхнулось, поднялось с неожиданной силой к самому горлу.

Хью вдруг с пронзительной ясностью понял, что соловей может – да-да, может, черт его возьми! – хлопнуться в обморок от аромата розы!

– …и дело было сделано! – закончила Филиппа с торжеством. – Вот он, ключ!

Хью взял протянутый ему листок и бессмысленно уставился на то, что Клер, должно быть, тщательно запрятала в одном из укромных уголков своего необъятного замка.

– Ты – замечательная женщина! – заявил он убежденно.

Кровь бросилась Филиппе в лицо, это было заметно даже в тусклом мерцающем свете свечи.