Солнце и луна

 – Если бы я только знала это раньше!

– Если бы только я не сдался так легко! Но разве мог я предположить, что после стольких лет моя любовь к тебе не угаснет, а лишь разгорится сильнее?

Взяв ее лицо в ладони, он начал медленно наклоняться для поцелуя. Филиппа смотрела на него, не мигая, словно окаменев, лишь бокал едва заметно дрожал в руке.

– Вот вы где! – воскликнул Хью, входя.

Они отскочили друг от друга, и Филиппа выронила бокал, который разлетелся вдребезги, забрызгав красным не только мраморный пол, но и подол платья.

– Ты напугал нас! Смотри, что случилось! Этот бокал, должно быть, стоит целое состояние!

– Бог с ним, – отмахнулся Олдос.

 – Хуже, что платье испорчено.

– Говорят, соль сводит пятна от красного вина.

Не глядя на Хью, Олдос позвонил в бронзовый колокольчик. Филиппа выглядела должным образом смущенной, как и подобает жене, пойманной с поличным, но в ее взгляде Хью прочел удивление. В самом деле, что на него нашло? Если ей все равно предстоит стать любовницей Олдоса, зачем он ворвался именно в тот момент, когда все шло так удачно?

Между тем в комнату впорхнули сразу три служанки, все как одна молоденькие и хорошенькие.

Бетти увела Филиппу отчищать платье, Глэдис взялась убирать с пола. Хью остановил Эллу и не спеша, выбрал самую спелую ягоду. Выхватив ятаган, он срезал ее у самого черешка, поймал ее на лету на кончик лезвия и осторожно снял губами. Ягода была сладкой, как мед.

– Вот это ловкость! – настороженно заметил Олдос. – Откуда у вас этот кинжал?

– Это ятаган. Я снял его с мертвого турка в Триполи девять лет назад. – Хью повернул оружие, наслаждаясь серебристыми переливами стали и игрой самоцветов на эфесе.

 – Ну а турок, должно быть, снял его еще с какого-нибудь ублюдка, когда тот отправился в ад. Один Бог знает, сколько хозяев сменил этот ятаган и откуда вообще взялся – из Византии, Сирии или даже Египта. Ему сотни лет.

– Как вы думаете, почему я выбрал именно ятаган? Из-за его красоты? – Хью спрятал ятаган в ножны, затем вновь молниеносно выхватил и принялся вращать с такой силой, что наточенная сталь засвистела. – Догадываетесь почему?

– Потому, что вы так ловко управляетесь с этим оружием?

– Потому, что это единственное оружие, с которым я вообще могу управляться.

Для меча требуется еще один палец, а ятаганом я и с четырьмя однажды отлично выпустил кишки одному негодяю. – Он поднял правую руку, чтобы было видно, как ловко охватывают резной эфес его четыре оставшихся пальца. – Им можно также ткнуть в сердце или перерезать горло. Очень удобная штука! – Олдос угрюмо промолчал. – Надеюсь, от ужина хоть что-нибудь осталось? – продолжал Хью, как ни в чем не бывало. – Я с утра ничего не ел.

– Идите на кухню и спросите у поварихи.