Солнце и луна

По крайней мере, исцелился бы! А что теперь? После всего, что случилось ночью, он все так же во власти этой девушки, как и прежде! Он начинал подозревать, что теряет голову, потому что думал о ней как о самой удивительной женщине из всех, кого знал. Это не могло довести до добра.

Всю свою жизнь Хью свято верил, что любовь и даже сильное увлечение – гибель для независимого мужчины. Привязавшись к женщине, он будет подобен стреноженному жеребцу! До сих пор ему удавалось держать чувства в крепкой узде, при этом, не отказывая себе в радостях плоти. Он никогда не ложился в постель с женщиной, которая была ему неприятна, многие из подружек по-настоящему нравились Хью, но не более того.

И вот он близко подошел к опасному порогу…

Со двора раздались стук подков и иноземная речь. Взгляды Филиппы и Хью настороженно встретились, оба они вскочили и перегнулись через перила. В ворота въезжали двое верхом на мулах, за ними следовало несколько тяжело навьюченных лошадей. Один из вновь прибывших, в старомодной одежде, костлявый, наполовину седой, был обвешан дорожными сумками. Его спутник, смуглый брюнет, выглядел куда крепче на вид, но одет был так же скромно.

Они говорили на языке, немного знакомом Хью.

– Один из итальянских диалектов, – сказал он Филиппе. – Точнее не скажу.

Ответом был удивленный взгляд. Ну конечно, она и не подозревала, что он способен усвоить иноземный язык! Как же ему удавалось объясняться со своими командирами в разных странах?

По лестнице торопливо простучали каблучки. Это была Глэдис.

– Хозяин, хозяин! К вам джентльмен из… ах, простите! Не скажете ли, где хозяин?

– Он куда-то отлучился сразу после ужина, – сказал Хью.

– Вот незадача! Прибыл Орландо Сторци, которого он так ждал.

– Ах, Орландо Сторци! – воскликнула Филиппа, хотя Хью это имя ничего не сказало. – Нельзя заставлять его ждать. Пойди и пригласи гостей в дом, Глэдис, а мы поищем Олдоса. Да, и пусть кто-нибудь поставит на конюшню их лошадей.

Служанка убежала, а Хью решил потребовать у Филиппы объяснений, но она заговорила первая, не дожидаясь вопросов.

– Это сам Орландо Сторци, – взволнованно сказала девушка, – знаменитый метафизик, автор трактата о двух основных процессах природы – коагуляции и распаде!

– Надо же! – буркнул Хью, не слушая.

 – Как, по-твоему, где Олдос?

– У него разболелась голова. Он должен быть у себя в комнате. Элла недавно понесла ему порошки.

У двери в хозяйскую спальню они помедлили, прислушиваясь. Изнутри доносились стоны.

– Боже мой, ему совсем плохо! – прошептала Филиппа не без сочувствия.

Хью не был в этом уверен. Повинуясь внезапному дьявольскому порыву, он распахнул дверь.

– Иисусе! – раздался крик дьякона.

Тот сидел на краю кровати под громадным деревянным распятием.