SPA-чистилище

Но как она выглядела! Во-первых, она была совсем не по-дачному, а очень даже по-городскому одета: шерстяная юбка по колено, кожаная куртешка по пояс с меховым воротничком, а также сапоги на довольно-таки приличных каблучках. Вполне щегольски. Художница, топтавшаяся на нижней ступеньке спиной к дому, круто повернулась к полковнику, и даже в нечетком свете сумерек тому стало очевидно: случилось то, что рано или поздно должно было случиться, – Любочка пьяна.

– Твварищ плъконик! – хихикнула дамочка. – Я пръшла к вам г-гости.

– Рад вас видеть, Люба.

«Интересно, знает ли она уже о смерти своей подружки? А если да, тогда почему веселится?»

– Р-рзрешите вай-ти, тварищ плъконик?

Ходасевич посторонился, давая ей дорогу.

Люба вскарабкалась по ступенькам и решительно распахнула дверь на террасу.

Впрочем, дамочка уже без приглашения плюхнулась на диван, на коем пять минут назад отдыхал Ходасевич.

– Р-разъеваться не буду, – доложила она. – Холодна тут у вас.

– Вы что, решили помянуть подругу? – в лоб спросил полковник.

– Ха! Вы тож знаете! Ну, кънечно, знаете! Да, мир пръху рабе божьей Алле Михайловне… А у вас ничего нету выпить?

– Нет, – соврал Валерий Петрович, хотя запасы коньяка у него имелись.

– Как же мы с в-ми Аллочку пъминать бу-ем?

– Чаем. Кофе. Добрым словом.

– Эт-та вы хрршо скъзали: д-брым словом… Аллочка зъ-служ-ъла дъбрые слъ-ва. Хорошая бъ-ла тетка. Очень хъ-ршая. И я, пъ-лкв-ник, знаешь, в къ-ком пъ-ред ней дъ-лгу?.. Нет, пъ-лкв-ник, ты не зна-аешь, в къ-ком я пъ-ред ней дъ-лгу… И то, что я у нее мужика отбила – а она мне это пръ-стила – эт-та тлъко часть долга… моего должка… ма-аленькая, – Люба показала нетвердыми пальцами, сколь маленькая часть… – А на самом деле… о-о!.. неописуем сей долг и невозвращаем!..

Любочка воздела над головой перст – ставши на секунду похожа на боярыню Морозову: столь же худое лицо и горящие то ли страстью, то ли мукой глаза.

Полковник отправился на кухоньку, однако двери на веранду не закрыл, хоть с нее и холодом веяло. Он предполагал, что Люба не остановит свой пьяный монолог, и предчувствовал, что она, возможно, проболтается о чем-то интересном. Однако художница при исчезновении слушателя из поля зрения заткнула фонтан своего пьяного красноречия, только возилась чего-то на диване – пружины поскрипывали.

Ходасевич заварил чай в пакетиках в двух кружках, себе влил добрую порцию коньяка – чтобы хоть чуть-чуть собеседницу догнать. Захватил коробочку конфет.

Когда он появился на террасе, Люба уже сидела без курточки – кожанка валялась рядом на диване. Под курткой оказалась довольно элегантная хлопчатобумажная блузка черного цвета – пара верхних пуговиц расстегнута, ворот распахнут, в декольте видна морщинистая жилистая шея и золотая иконка на цепочке.