Табор смерти

А ты про покушение на твою никчемную ментовскую жизнь забудешь.

– Как это у тебя просто получается, – заворчал Васин.

– Сто лет тебе искать этих гастролеров, Самбист. А я тебе направление покажу верное. Как Ленин пролетариату.

Васин думал недолго.

– Хорошо. Постараюсь перевести твою статью на хулиганство. Если, конечно, реально поможешь. На всякой туфте не проедешь, Босота.

– Бакланка – годится. Все ж не покушение на мокруху, – румянец вернулся на щеки арестованного, взгляд его немного прояснился. – Тогда слушай сюда.

Со слов Босоты ситуация прорисовывалась следующая. С Бойко Макаенком – молоденьким цыганом, арестованным за карманные кражи в троллейбусах, Босота познакомился, заехав козырным королем в камеру СИЗО.

Мальчонка все время хорохорился, набивая себе цену, но впечатления не производил. А Босота, привычно озлобленный, постоянно шпынял слабого, смеялся над ним и в результате затюкал основательно. Не уставая напоминать:

– Ты шнырь. Дешевый человечишка! И быть тебе шнырем вечно.

Цыганенок от такого отношения впадал в уныние и однажды не выдержал:

– Да я… У меня брат… Да он в такой шайке! Они на всю страну кипиш навели! Вот сейчас выйду, тоже пойду с ним по домам поповским шарить. Золото будет! Деньги будут! Сладко пить-есть буду! А ты так и будешь здесь сидеть на баланде!

Босота окорачивать цыгана не стал. За свою шпанскую и воровскую жизнь он научился ценить невольно вырвавшиеся у людей слова. Знание порой дороже ствола в кармане. В общем, поддержал разговор. И выяснилось, что в Лунево, это такой цыганский поселок в Староковыринском районе, приехал какой-то напыщенный индюк. Точнее, он сначала таковым показался Бойко. Но когда цыганенок присмотрелся, то понял – не хлыщ это, а настоящий бугор. Кличка его Копач, а по имени его никто и не называл. Старшего брата – Милоша Макаенка – этот приезжий хорошо знал по каким-то общим делам. Брат и дал наводку на дом священника в Березах. Говорил, там полно всякого добра, всем хватит и еще останется.

– Ну и пощипали этого попа! – торжественно завершил рассказ Бойко.

– А брат на дело ходил? – спросил Босота.

– Дела у него. Такие, какие тебе и не снились…

Босота закончил рассказ и выжидательно посмотрел на Васина:

– Да ладно, не прибедняйся! Я свое дело сделал. Теперь ты делай!

– Дай сначала разобраться, что ты мне тут наговорил.

– Разбирайся, Самбист. Я только на твое слово надеюсь. Потому что уж кем-кем, но брехлом пустым ты никогда не был. Слово всегда держал. Сдержи и сейчас. И наша рознь растает, как утренний туман.

– Нет, Босота. Наша рознь не растает никогда. Мы в разных окопах. Я опер, а ты уголовный пережиток прошлого.

– Да и ладно, – беззаботно махнул рукой повеселевший Босота. – Только слово сдержи.

Село Лунево.