Тайна моего положения

— Этот называется «Туманное утро» — в нём сплетаются ноты влажного камня старых мостовых, свежего хлеба из городских пекарен и тёплого дымка из печных труб, — я бережно приподняла флакон, позволяя свету играть на гранях хрусталя. — Это история о первых минутах пробуждающегося города, когда улицы ещё хранят предрассветную прохладу…

— Как необычно! — восторженно воскликнула молодая баронесса Уэстли, изящным движением поправляя непослушный локон каштановых волос.

— А этот… — продолжила я, потянувшись за следующим творением, изящным флаконом с серебряной крышкой, но внезапно комната закружилась перед глазами, а цвета и звуки слились в калейдоскоп, заставив меня пошатнуться.

— Разрешите, — Эдгард появился рядом словно из воздуха, а его крепкая рука уверенно поддержала меня под локоть, не дав упасть. — Думаю, мадам Эмилии необходимо присесть.

— О нет, я в порядке…

— Я настаиваю, — твёрдо произнес мужчина, и в его голосе прозвучали властные нотки. — Отец, может быть, распорядишься подать прохладительные напитки?

Мсье Арчи тотчас понимающе кивнув, отдал приказ, застывшему у выхода Эмону, Эдгард же, бережно меня поддерживая, повёл к креслу у камина.

— Вам нужно беречь себя, — прошептал мужчина так тихо, что только я могла слышать. — Особенно в вашем…

Эдгард вдруг резко замолчал, и я почувствовала, как его пальцы на мгновение застыли на моей талии. В глазах мужчины промелькнуло внезапное понимание и он, медленно убрав руку, отступил, словно обжёгшись.

— Эдгард… — начала я, но мсье Блэквуд уже отвернулся, стремительно направляясь к выходу из зала.

Мсье Арчи, наблюдавший за этой сценой, обеспокоенно взглянул на меня. Однако мне хватило сил едва заметно покачать головой и натянуто улыбнуться — только не здесь, не сейчас, когда вокруг столько любопытных глаз.

Вечер тем временем тек своим чередом. Дамы восхищённо обсуждали ароматы, мужчины степенно говорили о перспективах, а я сидела в кресле, рассеянно поглаживая тёплые жемчужины на шее и думая о том, что некоторые тайны невозможно хранить вечно… Эдгард же так и не вернулся в зал, оставив после себя лишь едва уловимый аромат сандала и горечь недосказанности.

Утро после приёма выдалось пасмурным. Серые облака нависли над городом плотной пеленой, придавая улицам Элшимора почти призрачный вид. Я стояла у высокого стрельчатого окна в гостиной, рассеянно наблюдая, как мелкий дождь превращает мостовую в потускневшее зеркало, и пыталась собраться с мыслями. Вчерашний взгляд Эдгарда, тот момент внезапного осознания в его глазах, преследовал меня на протяжении всего вечера и ночи, не давая покоя.

— Доброе утро, — неожиданно громко раздавшийся в гнетущей тишине хриплый голос мужчины, заставил меня вздрогнуть.