Тайна моего положения

Я медленно обернулась, чувствуя, как сердце пропускает удар, а пальцы невольно сжимают мягкие складки утреннего платья.

Эдгард стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, словно ему требовалась опора. Мужчина был бледен и встрёпан, с тёмными тенями под покрасневшими глазами, будто не сомкнул их всю ночь. Безупречно завязанный обычно шейный платок съехал набок, а жилет был застёгнут криво. В его руках поблёскивал хрустальный бокал — судя по терпкому аромату, разносившемуся по комнате, с бренди.

— Немного рановато для этого, не находите? — заметила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от тревожного предчувствия.

— Самое время, — насмешливо проронил мужчина, сделав большой глоток янтарной жидкости. Его пальцы заметно дрожали, и несколько капель бренди скатились по стеклу бокала. — Особенно когда выясняется ваше… кхм… интересное положение.

— Эдгард… — моё сердце пропустило удар от того, как холодно прозвучало последнее слово.

— Не отрицайте, — оборвал меня мужчина, шагнув в комнату. Половицы тихо скрипнули под его нетвёрдой поступью. — Я вчера всё понял. Ваше недомогание, головокружения… Сколько?

— Пятый месяц, — тихо ответила, невольно прижимая руку к животу. Тонкая ткань утреннего платья уже не могла скрыть едва заметную округлость.

— И отец знает? — голос Эдгарда предательски дрогнул, а в глазах промелькнуло что-то похожее на боль.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как тяжело даётся даже это короткое слово.

— Потрясающе, — горько рассмеялся мужчина, и этот смех больше походил на рыдание. — Просто… потрясающе. И давно вы это спланировали?

— Спланировала? — ошеломленно переспросила, чувствуя, как внутри меня поднимается волна праведного гнева. — Вы думаете, я специально подстроила ту ночь в доме мадам Розмари? Когда вас, пьяного в стельку, привёл ваш «друг»?

— О чём вы говорите? — с недоумением проронил Эдгард, потрясённо застыв с бокалом у губ.

— О той ночи, когда меня опоили каким-то зельем. А вы были столь пьяны, что… — я сглотнула комок в горле, на мгновение переводя взгляд к окну, не в силах смотреть ему в глаза. — Вы правда ничего не помните?

— Я… — мужчина нахмурился, глубокая морщина прорезала его лоб, пока он силился пробиться сквозь туман воспоминаний. — Тот вечер в доме Джеймса… Он предложил выпить за сделку, а потом… — его зрачки расширились от внезапного осознания. — Боже мой…

Бокал выскользнул из его рук и с оглушающим звоном разбился о паркет, осколки хрусталя разлетелись сверкающими брызгами, отражая тусклый свет пасмурного утра. Янтарная жидкость медленно растекалась между тёмными досками пола, впитываясь в щели.