Там где цветут эдельвейсы

Там было дело репрессированного журналиста, вроде как сфабрикованное. Для его обвинения в противоправных действиях была найдена неблагополучная семейка в глухом поселке. В последующем «семейку» ликвидировали: на мать-алкоголичку повесили убийство, которое она не совершала, чтобы держать ее под присмотром в колонии, а дочь посадили за распространение наркотиков. После чего девочке инсценировали «смерть в местах не столь отдаленных». Журналист же освещал коррупционный международный скандал, связанный с экспортом и добычей нефти. Через месяц после первой публикации его жестоко избили и ранили ножом в подъезде своего дома в Алматы, а еще через месяц он был обвинен в изнасиловании несовершеннолетней. Той самой девочки, которая потом за наркотики села. В результате оказался осужден на три с половиной года тюрьмы. И отсидел. Казахстанские и международные правозащитники определили дело как результат полицейской провокации. Информацию Андрей получил от сотрудника такой службы. Тот вроде как раскаялся, дал интервью, через день — опровержение, а затем к месту встречи не явился и по адресу проживания обнаружен не был. Но с его слов, существует «эскадрон смерти», который по определенным заказам не просто фабрикует провокации против неугодных властям людей, но и убивает их.

— Тебе не кажется, что всё слишком сложно?

— Андрюха материал в печать не дал, так?

— Не дал, Григорий Ильич.

— А почему не дал? Потому как даже если эта структура и существует, то выдавать себя она не намерена. Нашёлся болтун, и нет болтуна. Всё, нет проблемы. Тот журналист обвинён и сидит. Виновата структура или нет — мы не знаем. Суд признал его виновным. Мы суду верить обязаны. Да и в каком виде существует этот призрачный батальон — одни домыслы. Тупик это.

— Но журналисты гибнут, пропадают без вести. Вот чем Андрей занимался.

— Нет, Митя, неверная у тебя информация. Он хотел этим заниматься, но влез совсем в другое дело. Он сам мне об этом рассказывал. Утверждал, что в его руках совершенно скандальная информация. И она не о каких-то тайных структурах «органов». Она затрагивает тех, кто выше. Говорил, что его материал — бомба, причём немедленного действия. Сетовал на Ерлана, не хотел публикации с ним вдвоём. Собственное «Я» у него зашкаливало. Журналист, конечно, часто по краю ходит, а потому и жертвы всегда есть. Но это если по краю. А вот если черту переступает, вот тогда всё плохо.

— Думаете, что Андрей продался?

— Я не знаю. Он парень тщеславный. Может, и не продался, может, сенсации хотел. Прославиться мечтал. Мы ж разные, кто-то любит журналистику в себе, а кто-то себя в журналистике.

— Спасибо! Поеду, меня мои девушки ждут.

— Жена и практикантка.

— Хорошо же ты устроился. С женой-то ладно, зря сюда с собой не взял. Познакомил бы.