Там где цветут эдельвейсы

Я был раздражён, в отличие от улыбающейся Маши. По дороге домой зашли в супермаркет купить продуктов. Вспомнив кое-что из её рассказов, я взял баночку ананасов кружочками и несколько упаковок свежей клубники, не забыв прихватить взбитые сливки.

Мои женщины оказались теми ещё помощницами в журналистских делах. За ними глаз да глаз нужен. Одна с бронхитом, другая с обмороками.

А сентябрь такой жаркий, что мозги плавятся.

Полдня было потеряно. Но с Марией всё в порядке, уже хорошо.

Хотел подняться на Шымбулак, найти этих самых фрирайдеров, поговорить с ними, узнать, что же случилось тогда на самом деле, ведь если кто и мог знать, то только они. Но время упущено, придётся прогулку в горы перенести на завтра. А вот сегодня я решил встретиться с одним журналистом на пенсии, бывшим, так сказать. Он давно отошёл от дел и спокойно растил внуков, проживая на даче у дочери. Позвонил ему на мобильный и пообещал приехать в течение часа.

Но пробки на дорогах слегка подкорректировали мои планы.

Наш бывший специальный корреспондент встречал меня у въезда в дачный посёлок.

— А! Митя! Рад тебе. Смотрю, заматерел. Уже, небось, все Дмитрий Ивановичем кличут? Сколько я тебя не видел? Лет пять-шесть? Тогда мальчишкой совсем был, помнишь? Проходи, мы тут с тобой сейчас и выпьем, и перекусим. С ночевкой останешься?

— Не получится, Григорий Ильич. Меня в городе ждут.

— Ты же вроде в отпуск приехал? Или не в отпуск? Или дело у тебя? Я ж всё вижу, Митенька. Бывших журналистов не бывает, это особый вид мышления. Образ жизни. Так что даже если я простой пенсионер, то всё равно умею замечать и мыслить. Ну, садись, от закуски и чая тебе не отвертеться. Что тебя привело в наши края? Задания особого у тебя нет, я бы знал.

— А ты как думал? Именно что так.

— Ну хорошо. Друга моего, Андрея, помните?

— Андрейку, конечно, помню. Только друг ли он тебе?

— Всегда думал, что друг.

— В друзьях и женщинах мы часто ошибаемся. Решил узнать, как он погиб? Так? Не лезь в это дело.

— Не могу не лезть, я дочери Ерлана обещал всё выяснить, да и жене Андрюхиной тоже.

— Ну садись, расскажу, что знаю. Не много будет, но вдруг это то, что ты ищешь. Приходил ко мне Андрюша. Перед гибелью своей буквально. Я тогда, знаешь, чего понять не мог — зачем ему в горы, зачем некатанный снег? Зачем вертушку нанимать за столь сомнительное удовольствие. Адреналин? Не верю, не его это. Ерлан — да, любил. Но тот вырос в горах, у него зимой лыжи, а летом вершины. Ерлашка последние деньги отдавал за участие в экспедициях. Ты чувствуешь, куда клоню?

— Думаете, Андрюха не по своей воле на тот склон полетел?

— Вот, начинаешь мыслить.

— По тем материалам, что я у Андрея дома нашёл, я понял, что он интересовался некой карательной структурой под названием «Батальон смерти».