Там где цветут эдельвейсы

— Ты представляешь, что я пережила с того момента, как услышала про эту Вику. Я же верила ему, я любила, я ждала, я носила его ребёнка, а он в это время развлекался неизвестно с кем. Это жестоко, это больно, а ты молчал, ты был нашим другом! Моим другом!

У меня внутри всё вскипело, я не имел права говорить то, что сказал, но я был слишком раздражён. Блин, в том, что Андрей ей изменял, она пыталась обвинить меня.

— Вот именно, я был другом, а не предателем. Маша, я виноват, да? Что ты хочешь от меня?

— Митя, да в голове не укладывается! Я тебе доверяла, я бы тебе жизнь доверила, ты свидетелем на нашей свадьбе был! Митя!

— Кстати, жизнь ты мне доверила и свою, и сына. А что касается свадьбы, то это был высочайший садизм — сделать меня свидетелем. И ни ты, ни он не подумали об этом. Вы были счастливы, а на меня вам насрать. Теперь тоже насрать? Так какого чёрта ты рядом со мной делаешь?

Я еле успел подхватить её. Она чуть не упала, вернее, упала, но мне на руки. В себя пришла быстро, Надя брызнула ей в лицо холодной водой. Я отнёс её на кровать.

— Машенька, я вызываю скорую.

— Не надо, всё хорошо. Просто дай воды холодной. У меня так бывает, жарко, и я психовала. Прости. — Она смотрела мне в глаза, румянец постепенно появлялся на щеках. Маша сжала мою руку. — Прости, правда. Митенька, за всё прости.

— Маш, что значит — бывает?

— Когда на нервах и жара такая. Я сейчас в душ схожу, и пройдёт. Мне уже хорошо, всё в порядке, Мить. Давай не будем ссориться?

— Я домой хочу, надо как можно быстрей разобраться тут и домой ехать. Как там Пашка без нас?

— Скучает, хотя я звонил, мама говорит, что у них всё в порядке.

— Я тоже звонила, и мне так говорит. Мить, не сердись на Надю.

— Нет, не сержусь. Я её даже понимаю. Надо поговорить с ней.

— Вместе? Она хорошая девочка. Только влюблена в тебя.

— Да, я ревную. Веришь? Не улыбайся так. Она молодая, без прошлого и без ошибок. Митя, я пока не могу тебе всего сказать, просто верь мне, ладно?

— Завтра с утра пойдём к врачу, сейчас гляну, какие медицинские центры хвалят, и с Надей поговорю. Лежи.

Надя убирала со стола и мыла посуду.

— Я готова ответить на любые твои вопросы, только скажи правду, ты мог бы меня полюбить?

— Да. Только я люблю Машу.

— Значит, типа останемся друзьями?

— Типа останемся! Надя, ты хочешь найти виновников гибели отца? Так?

— Письмо мне прислала ты?

— Что произошло? Почему вы с мамой уехали? Почему ты сменила фамилию и отчество? Мама вышла замуж?

— Нет, что ты! Она сказала, что так надо и так папа велел. Мы жили с апашкой и аташкой, ну, когда приехали сюда. Маме с ними было трудно, она и обычаев не знала, и менталитет другой. Ты не думай, Дима, я их любила очень. Правда любила. И они меня тоже, я ж внучка. А маму не любили. Не признали они её, не такую сноху хотели.