Тоннель

Традиция какая-то дикая, чтобы на похоронах обязательно водка, и никто же не пьет, всегда остается. Не понимаю, зачем мы купили столько.

— А я люблю, — сказала падчерица с вызовом. — Водку.

— Да потому что нашу надо пить, русскую, а не говно это шведское, — начал Патриот, но поймал взгляд своей румяной жены и быстро добавил: — Пардон, конечно. Ну серьезно, не умеют они.

— Какая... необычная женщина ваша мама, — осторожно сказала хозяйка Пежо.

— Что? — спросила красавица-Кайен. — А, да... пожалуй. Но представляете, мне почему-то помогло, правда. Дети странно устроены.

Оказалось, самое страшное было как раз не умереть, а остаться последним. Понимаете? Когда все уже умерли, а ты еще нет.

Девица из Кайен снова фыркнула и отвернулась. Стало тихо. Слышно было, как шелестят лопасти вентилятора под потолком, жух, жух, жух, и гудят лампы. В Пежо легко вздохнул во сне мальчик.

Митя поднял голову и снова посмотрел на Аську. Она сидела в той же позе — спиной, прислонившись к пыльному тойотиному боку, и за двадцать минут ни разу не пошевелилась. Если б она заплакала, если бы кричала на него, он что-нибудь смог бы.

А эту неприступную, по-взрослому окаменевшую спину нельзя было даже трогать. Вернее, можно, наверное — можно, но он не знал как.

Саша толкнула его локтем, и он едва удержался, чтобы не толкнуть ее в ответ. Он почему-то очень сейчас на нее злился. Не только на себя, на нее тоже.

— Да нормально там всё, — сказал Патриот. — Давайте не это. А то договоримся сейчас. Ну какая бомба, ё-моё. Да, Очки? Ляпнул, и ладно.

— А чего нет-то? — с неожиданной яростью спросила его жена, и румянец ее растекся, пополз вниз на шею.

 — Ты откуда знаешь? Вот дождались, наконец, и сбросили, сволочи американские.

— Чего дождались? Пока вы на дачу поедете? Перестаньте, ну вы же взрослый человек!.. — перебила Саша.

— Вы еще скажите — украинцы, — вставила мама-Пежо ядовито.

— А вот эти могли бы, кстати, — засмеялся Патриот. — Хорошо, у них бомбы нету, а то б они нас прямо вместе с собой подзорвали. Гори, сарай, гори и хата, — сказал он лихо, — только бы у сусіда корова здохла!

Мама-Пежо с облегчением вспыхнула, подалась вперед и заговорила горячо и быстро, и сразу в унисон, на той же высокой ноте затараторила патриотова жена, и даже Саша, вдруг понял Митя, даже она завелась.

Задышала, задрала подбородок. Потому что так было легче. Это все равно было лучше, чем тупо допивать теплый «Абсолют» и ждать, когда закончится воздух.

Он поднялся на ноги, и его тут же неприятно качнуло. В желудке ворочалось что-то скользкое, рот наполнился слюной. Надо же было так надраться с шести глотков. Это я от страха, наверное, подумал он. И не ели же с утра ничего.