Тоннель

Порядка в тоннеле, насколько успел заметить владелец белого Ниссана, с тех пор стало еще меньше, а после того как на целых три минуты погас свет, ситуация ухудшалась прямо-таки стремительно.

Сначала мимо по проходу пробежала небольшая группа людей, за которыми гналась вторая, чуть более многочисленная группа, и между ними возникла краткая яростная стычка, во время которой вторые бегущие убеждали первых, что бегать ни в коем случае нельзя. Потом какие-то молодчики, ничуть не стесняясь свидетелей, разбили стекло и вскрыли лупоглазую легковушку с огромной пиццей, нарисованной поперек борта.

Тогда он попытался выйти из машины в первый раз — он знал, что никакой пиццы в маленьком Матизе нет, потому что сам же еще ночью купил у водителя последнюю «Маргариту» для своих дочек. Сумма, которую он заплатил за подсохший кружок теста с сыром, была немыслимо высока, и все же он отдал ее добровольно, как и остальные покупатели. А вот мародерство, самовольное и наглое, необходимо было пресечь сразу, пока оно не распространилось. Тем более что хулиганы, разорявшие злополучный Матиз, были почти дети, немногим старше его студентов; он умел с ними разговаривать и не сомневался, что сумеет устыдить их и остановить безобразие. И конечно, остановил бы, если бы не жена. Его умная насмешливая красавица жена, которая вела свою кафедру, как корабль, и легко давала отпор не только карьеристу-ректору, но и суровой бакинской свекрови и которая как-то необратимо вдруг испугалась накануне, когда закрылись ворота. И с этого момента стала не похожа на себя. Говорила быстрым незнакомым голосом. Ни разу не улыбнулась. Не отпускала от себя дочерей, не желала выходить из Ниссана и даже едва согласилась открыть окна. И стоило ему распахнуть дверцу, обхватила его руками и запричитала неприятной бабьей скороговоркой, а потом так истошно по-деревенски завыла, что заплакали девочки, и он остался. Раздраженный, беспомощный, сердясь на себя и на нее, особенно на нее, потому что совсем ее не узнавал.

Во второй раз он собрался выйти, когда вернулась славная пара из соседнего Хёндай Санта Фе.

Звали их Игорь и Наташа, и в четыре утра они вместе пили кофе из термоса и шутили про внезапное богатство, привалившее прыщавому доставщику пиццы. После перегона симпатичные соседи угостили девочек яблоками, попросили его присмотреть за Хёндаем и отправились в хвост колонны разузнать новости. А когда пришли назад, с милой интеллигентной Наташей случилось что-то вроде припадка, она рыдала и вдруг закричала ему «это ваши, ваши взорвали, когда ж вы уйметесь, сволочи».