Тоннель

 — Сука, сука! — и все-таки пнул коробку с консервами. Банки жалобно звякнули.

— Так, — сказала чиновница из Майбаха. — Значит, так.

Ей надо было собраться с мыслями. Все пока шло неплохо, да что там — лучше, чем она ожидала, и даже идиот Валера с мишенью на лбу и тупица охранник ничего испортить не могли, потому что были уже на полдороге к убежищу. Оставалась ерунда: заложники и крошка зубной врач, который откашлялся наконец и бился, пытаясь освободить руку. Рука была белая, и весь он тоже был белый, как будто искупался в детской присыпке. Она склонила голову и принюхалась.

— Это что, цемент? — спросила она строго. — Не говорите только, что подкоп тут затеяли. Вы же помните, что мы под рекой?

Маленький стоматолог не ответил. Его мучило неприятное дежавю, потому что все это уже было: широкая морда автобуса, пустая Лада Калина, цветастый термос без крышки и большая женщина с крепкими пальцами и казенным голосом, «я не отпущу, пока вы не скажете». Только в тот раз он держал кота и не мог оттолкнуть ее. Кот, вспомнил доктор, холодея. Переноска осталась в проходе, у всех под ногами.

— Это вы! — крикнул он. — Это всё из-за вас, вы мешаете! Все время мешаете только! — и подумал про мертвого мальчика, а затем почему-то про сбежавшего лейтенанта, и что гадкая женщина в синем костюме так и будет являться везде, где захочет, когда захочет, и спастись от нее невозможно, с котом или без. — Ну зачем вы так делаете, — сказал доктор жалобно.

— Да мужик у ней тут остался, — сказала пожилая дачница в кроксах. — Мордатый такой, в пальто, вот тут стоял. Она как его увидела, так и рванула.

И тут оказалось, что полторы сотни заложников выстроились клином и чутко прислушиваются к разговору.

— А я сразу, кстати, подумал. Грузовик у них, как же, — сказал москвич в третьем поколении. — Говорю себе, прямо знаете, озарило — чего-то не то.

— А мне все равно! — закричала худенькая хозяйка сеттера. — Не могу я тут больше, он сказал, что можно! Сказал, пусть идут! А теперь они нас не пустят!

— Щас, не пустят, — сказал ее клетчатый муж и хищно раздул ноздри. — В рог им дать, и всё.

Именно этого поворота в дискуссии женщина из Майбаха, казалось, и ждала, потому что лицо ее прояснилось и она отставила маленького доктора в сторону, как чемодан.

— Вы всё правильно поняли, да, — сказала она. — Потому что уйти он вам, разумеется, не позволит.

— Опять вы врете, — морщась, перебил доктор. — Я своими ушами слышал...

— Все, кто хочет, он сам сказал! Он сказал! — поддержала хозяйка сеттера.

Вопрос застал аудиторию врасплох. Немолодой сонный мигрант на лидера террористов и правда не тянул; масштаб злодейства был явно не таксистский.