Ученица Хозяина Топи (СИ)

Отпустил девичьи руки, пальцами в волосы растрепанных кос зарываясь, да к себе теснее прижимая. И сам уж целовать ее взялся, не чета Вешкиному неловкому поклеву. Губы мужские впились решительно, натиском горячим сминая и из головы все мысли вытесняя. Сама его за шею обхватила, на поцелуй тот отвечая неумело. Да только Лесьяр, казалось, от неопытности ее лишь распалялся сильнее. Выплескивал всю ярость, какую тьма в нем разбудила, прикусывал с силой, едва не рыча, оттягивал за косу, заставляя прогнуться под ним, но не отпуская сладкого девичьего рта, желая обладать ею безраздельно.

А Веша и сама уж забылась. Жар, пробужденный его касаниями жадными, теперь ее саму изнутри выжигал, заставляя к нему прижиматься, отвечать на требовательные движения его губ, подставляться для новых поцелуев, выдыхать порывисто, когда волосы на затылке в кулак стягивал.

Остановился так же резко, как началось все. Прервал охватившее обоих безумие.

Замер, прижавшись своим лбом к ее. Оба дышали тяжело, точно после бега, да только лесные их догонялки тут уже вовсе не при чем были. Веша глаза распахнула, взором затуманенным магика оглядывая.

Тот тоже отстранился медленно. И глаза открыл… желтые.

— Лесьяр… — вот тут Весенья и расплакалась горючими слезами. Облегчение такое обрушилось. Справились, стало быть. А что укус на плече кровоточил, так то беда разве?

Магик сперва моргнул осоловело, взгляд расфокусированный в целостность сводил. А как свелось все в голове его, так на нее уставился буквально ошарашенно, точно в первый раз увидал.

Заметался взгляд по телу девичьему под ним распростертому… Сарафан на плече сорван, полумесяц зубов ярким клеймом горит. Волосы все растрепаны, кожа изодрана вся в мелких царапинах.

Подол едва не до талии задран. Огляделся, на ноги вскакивая, за голову хватаясь, то туда шагнет, то сюда. А после снова перед Вешей, что уж сесть успела, на колени упал.

— Прости меня, прости, — зашептал, за руки ее хватая, да снова суетливо оглядывая. Порез вот на ладони задел, от чего Веська зашипела ненароком, — что же я натворил…

И в голосе его столько тоски звучало, столько беспокойства. Принялся ее всю осматривать. то одну руку поднимет, то другую. По ногам ладонями скользнул, проверяя, целы ли.

А как понял, что больше ран нигде не видать, так и к себе целиком притянул, прижал.

— Ты не виноват, Лесьяр, — обнимая магика в ответ отозвалась девушка, — все хорошо.

— Я ведь мог… — а сам и вымолвить не может.

— Мог — не мог. Не сделал же ничего дурного, — нарочито равнодушно фыркнула Веша, а сама голову задрала магику в лицо заглядывая.

На лице его тотчас отразилось все, что думал он по этому поводу. Но словами отвечать не стал, снова к ней потянулся, а Весенья противиться и не собиралась.