Ученица Хозяина Топи (СИ)

— Добро пожаловать в Явь, дорогой князь, — велеречиво, голосом медвяным поприветствовала Миланья с ласковой улыбкой на губах, — рады видеть тебя. В сей раз на озере русалочьем тебя привечаем, — она обвела рукой окружавшее их убранство, не без гордости взирая на представленную картину, — будьте нам сегодня дорогими гостями и ты и твоя свита, — она снова коротко поклонилась.

— Благодарю за радушную встречу, хозяйка, — голос у него оказался низким, тяжелым, точно из самих недр земных раздавался, того и гляди рябь по земле пойдет от этаких вибраций. Лицом же никакой отрады князь не выказывал, усталость возможно да безучастие. Странным то казалось, Веська-то думала, что он счастлив будет хоть на денек в мир живых вернуться, а на деле… — позволь в благодарность за встречу даровать тебе эти крупицы силы, — он махнул рукой и подручные, двое мальчишек чрезвычайно бледной наружности, ряженые в красные кафтанчики, вытащили из толпы раскрытый сундучок, полный стеклянных шариков. Внутри оных клубились разными цветами нити силы.

— Славный дар, — поблагодарила Миланья, жестом веля водяным забрать подношение, — позволь и нам тебе выразить почтение.

Теперь уже помощницы Милаши вынесли в корзине цветы, переливавшиеся бледной голубизной. На лице князя на миг появилось удивление.

— Верно, — кивнула русалка. Веська из своего укрытия наблюдая, заприметила, что даже Лесьяр те завидев дрогнул, — взращенные на могилах безвинно почивших, да завещавших свою силу самой земле.

— Редкий дар, — жестом Кощ велел прислужникам забрать корзину и уж с большим любопытством русалку оглядел. Казалось, сперва и не ожидал он, что та чем-то удивить сможет, а тут призадумался.

— Рада, что ублажить сумела. А ныне, пожалуйте к празднеству. Многие тебе почтение выказать готовы, не сочти за труд.

— Не сочту, хозяйка, — и снова сухой кивок.

— А мы покамест празднество для тебя откроем, — фраза из уст Лесьяра прозвучала непривычным каким-то голосом. Грозным, гнетущим. Точно не о встрече гостей речь шла да о начале веселья, а о тягостной военной повинности.

Когда со словесным приветствием довершили, раздалась толпа, пропуская хозяйку леса. Амелфа ступала по жухлой траве босыми ногами, превращая ту в свежую зелень. Тотчас восставали стебли, вызревали соком, ластились к стопам девичьим. Совсем юна на облик оказалась Амелфа. Веся-то представляла ту взрослой женщиной, статной, изысканной, а на деле та почитай девчонкой оказалась. Тоненькая, в наряд из золотых да багряных листьев одетая, подол замысловатого наряда спереди едва колени прикрывал, а позади длинным летящим хвостом развивался. Волосы угольные, точно крыло вороново, даже темнее, чем у самого магика, уложены в свободную толстую косу цветами-травами переплетеную.