«Волос ангела»

Ходит к его папаше какой-то Псих, извозчик мне про него, щипач, говорил.

— Он самый. Говорил еще, что этот Псих его папаше барахло церковное, золотое и серебряное, носит. На переплавку.

— Слушай, Макар, а не врал, случаем, твой извозчик?

— Не, он на наследствие папашино шибко надежду имеет, мечтает кобылу новую себе, а теперича боится, что папаша на этом деле погорит и наследствие пропадет. Не сомневайся, правду говорил: душа у него об этом горит, потому, думаю, не врал. А у пьяного, знамо дело, что на уме, то и на языке.

Макар вздохнул, положил цигарку на край стола и опять принялся за чай.

Прихлебывая из блюдца, поглядывал на Федора темными, как чернослив, глазами.

— Так-так… Откуда у этого Психа золото и прочее, извозчик не знает?

— Этого и я, Федор, не знаю.

— Макар, а номер у него был, у извозчика? Они теперь с номерами все.

— А как же, номер обязательно был… Да ведь неграмотный я. Свою фамилию по памяти расписываю за деньги, и ладно.

— Жаль, — огорчился Греков.

— Ты, слышь, Федор, не сильно тужи-то. Циферку одну я знаю — двойка. Трамвай такой есть.

— А где, в начале номера, в конце?

— Не упомню… — покачал лохматой головой цыган.

 — Ты уж прости, но я ить с ним тожа пил…

Сладкий миг, когда сданы карты, ты берешь их со стола и потихонечку — именно потихонечку, в этом-то и вся сладость, — начинаешь раздвигать листы, ожидая с замиранием сердца: что пришло? Первую снизу видишь сразу, а вот остальные…

Потом разберешь их по мастям и достоинству, пустишься в игру — там будут уже другие щекочущие нервы моменты, но такого сладкого больше не будет, даже когда выиграешь. Видимо, тогда, бросая первый взгляд на сданные тебе карты, близко стоишь к фортуне, к своей судьбе.

Так считал Иван Маринович Браилов, большой любитель поиграть в картишки.

Вот и сейчас, в поезде, он быстро нашел себе компанию, договорились поиграть немножко, по маленькой, да затянулось это дело надолго: к картам пошли напитки, к напиткам — закуски, а там и завязался приятный разговор. Люди собрались коммерческие, обстоятельные, толк в вине и в закуске понимающие и, что отрадно, тоже большие любители поиграть. Но и умельцы!

Иван Маринович играл весьма неплохо, однако поначалу карта не шла — пару раз пришлось по-крупному рассчитаться, достав бумажник.

Потом стало везти. Уже другие вынимали из пухлых кошельков денежки.

Хорошо! Поезд мягко покачивает, тонко позванивают на столике бутылки, дымок папиросный вьется над головами играющих. На станциях выбегали купить новые колоды карт. Распечатывали — и снова за игру.

Браилов — круглолицый, с толстой шеей, туго затянутой крахмальным воротником белой сорочки, с пестрым галстуком-бабочкой, щеки пухлые, гладко выбритые, глаза темные, под носом небольшие усики щеточкой — сидел по-домашнему, сняв пиджак.