«Волос ангела»

 — А хлопок где, я вас спрашиваю, где туркестанский хлопок?

— Концессии надо расширять, концессии!

— Бросьте, голубчик вы мой, опять немчуре да англичашкам кланяться! — пренебрежительно махнул рукой Федорин. — Сами сможем! Русский торговый человек всю выгоду государству может произвесть и себя не обидит. Вот так-то.

— Вроде подъезжаем? — отодвинув шторку, выглянул в окно второй попутчик. — Москва…

Прощались на вокзальной площади. Попутчики, откланявшись, ушли, а Иван Маринович все никак не мог расстаться с Порфирием Михайловичем Федориным.

— Очень все было любезно с вашей стороны.

— И мне тоже, Иван Маринович. Я всегда в «Савое» останавливаюсь, номерок заказываю. Прошу ко мне, без стеснения, голубчик. Буду рад. Без присмотра супруги, знаете ли… — он игриво пошевелил пухлыми пальцами. — Обещаете?

— Непременно, Порфирий Михайлович, непременно…

И они пошли к извозчикам.

— На Сретенку! — приказал, садясь в коляску, Иван Маринович Браилов и помахал на прощанье ручкой Федорину.

Генке Шкуратову всегда нравилась живая работа, веселая, на ногах, с людьми.

В шумной толпе он чувствовал себя как в родной стихии. В кабинетах много не высидишь, считал он, только когда у тебя собралось множество разных фактов и фактиков, наговорился, повыспросил, все сам посмотрел и везде побывал, вот тогда садись в кабинете, думай: связывай порванные преступником ниточки, разматывай хитро запутанный клубок.

«Клиенты» Генке попадались непростые, многие еще с дореволюционным стажем, опытные. Любили они почему-то совершать налеты на нэпманов, со стрельбой и смертоубийством, если те не хотели расстаться с нажитым добром.

И когда Генка находил их, они тоже пытались отстреливаться, никак не желая попадать в руки МУРа.

Да не для того расстался с морем и пошел в уголовный розыск бывший балтиец, чтобы всяческие налетчики могли творить, что захотят.

Скоро атлетическую Генкину фигуру знали уже во многих местах, пользовавшихся весьма сомнительной репутацией, и таких мест, благодаря его стараниям, становилось все меньше.

Поначалу порученное дело показалось Генке простым и скучным.

Но он добросовестно делал все, что было необходимо, — выезжал на места происшествий, осматривал распилы на оконных решетках, взломанные замки, дотошно выспрашивал церковнослужителей о приметах похищенного, ловя их косые взгляды на видневшуюся в распахнутом вороте рубахи полосатую тельняшку. «Пусть смотрят, — посмеивался он про себя. — Не для форса надел. Пока они тут молились, я в этом тельнике на Юденича и Деникина ходил со сводным полком революционных балтийских матросов.