«Волос ангела»

На плечах — широкие подтяжки, поддерживающие модные полосатые брючки.

Напротив — Порфирий Михайлович Федорин. Солидный, обвислые бульдожьи щеки с густой сеткой склеротических жилок, набрякшие веки (устал, бедняга, уже долго пьют и играют) прятали зеленоватые глаза.

Два других партнера тоже представлялись, да их имен Иван Маринович как-то не запомнил. Так обходился: «Будьте любезны, вы не подадите…» или «Прошу вас…».

Наконец играть устали, рассчитались, выпили, снова пошел разговор.

— А вы, любезный Иван Маринович, простите за нескромность, какое дело изволите вести?

— Мы по литографскому… — важно ответил Браилов Федорину, пыхтя толстой папиросой.

 — Очень выгодное занятие, скажу вам! Реклама и объявления сейчас — истинный двигатель всей торговли… Все же надо было мне ответить вам двадцать. И мои были бы все.

— Поздно, голубчик, поздно… — засмеялся Федорин. — Кончен бал, погасли свечи… М-да. Не думаете в ближайшее время делать новых приобретений?

— Не знаю, — пожал плечами Браилов. — Как все еще будет?

— Да-а… — протянул первый попутчик, игравший вместе с ними. — Времена меняются. Я вот все думаю: может, она, жизнь-то, и при большевиках на старое обернется.

Ну, революция, ну, Гражданская война, ну, постреляли, и уже хватит, наверное. Пора хозяйством заниматься. А как тут без торгового человека? Не зря же они нэп объявили? Как полагаете?

Он налил себе коньяку, выпил, потянулся за бутербродом, но передумал и с хрустом отломил ножку у холодной вареной курицы.

— Вряд ли будет по-старому… — бросил второй попутчик. — Но без нас, коммерческих людей, ни одной власти никогда не обойтись. На старое-то вряд ли… — повторил он, словно пробуя свои слова на вкус, — однако мы — это все! Кто, скажите вы мне, кроме нас, может сейчас народ накормить, одеть, обуть, дать работу? То-то же…

— Надо, ой как надо и одеть, и накормить, — подхватил Федорин.

 — Я как раз по этой части. В смысле — одеть.

— И как оборот? — между делом поинтересовался Браилов.

— Приличный, голубчик вы мой, очень приличный…

— Слава Богу, хоть деньги наконец-то стали более-менее нормальные, — сказал первый попутчик, — а то начинаешь считать, да так и запутаешься в миллионах!

— Да, золото, оно всему голова, — отозвался второй попутчик.

 — Сейчас поди попробуй, обменяй нонешние деньги на золото. Помню, в старое-то время придешь в банк как в коммерческий храм, тебе, «пожалте». Нет, что ни говорите, а золото — всему голова.

— Ну, не скажите, не скажите, — опять вступил в разговор первый попутчик, размахивая зажатой в пальцах полуобглоданной куриной ножкой. — Сырье где? Железные дороги дышат едва-едва, если соберешься товары отправить, намучишься, комиссары кругом, — последние слова он сказал совсем тихо, оглянувшись на дверь купе.