Время жить. Пенталогия (СИ)

Верхний ствол тонкий и длинный, нижний потолще, с раструбом, похожий на шланг огнемета. Собеско вспоминает, как расплывались подобно горячему воску каменные стены церквушки в далекой зермандской деревне чуть больше двух недель… столетия назад. И его передергивает.

— Скорее, — хрипит он, взваливая на плечо мухобойку и помогая Млиско втиснуть ее в амбразуру.

И сразу же выстрел. Но капризный снаряд уходит в сторону и пропадает из поля зрения. Танк не реагирует.

Снова выстрел. Это Шанви. Снаряд высекает сноп искр на массивном наклонном лбу танка чуть ниже орудия и, не разорвавшись, рикошетирует.

Броня дымится, но танк продолжает медленно продвигаться вперед. До него уже метров сорок.

Тяжелая стальная дверь бункера приоткрыта. Десяток крутых ступенек ведут вниз, в соединяющий бункеры второй линии узкий подземный ход.

— Всем вниз! — кричит Собеско. — Майор, стреляй! Он сожжет тебя! Вниз!

Интендант-майор Мзупси не реагировал. Он не слышал ни крика Собеско, ни хриплого дыхания белого от страха Лакни, склонившегося под тяжестью направляющей. Он не видел ничего, кроме медленно приближающегося танка, воплотившего в себе всю горечь, все отчаяние и все нечеловеческое напряжение последних дней.

До самого конца он был уверен, что успеет выстрелить первым.

Старший лейтенант Моностиу стоит на вершине скалы и, шевеля губами, напряженно корябает в планшете. Азимут… Дальность… Упреждение… Внизу солдаты возятся с реактивной установкой.

Проклятый механизм! Как много нужно знать, чтобы не промахнуться из него по совсем крохотным отсюда коробочкам вражеских танков.

Вспышки, далекие взрывы… Вдруг танки останавливаются… и поворачивают обратно.

Снова что-то сверкает, и не поймешь что за дальностью расстояния.

Покрытое пылью лицо старшего лейтенанта расплывается в хищной улыбке. Остановка — это именно то, что ему нужно. Солдаты расчета, выполнив все необходимое, скрываются в укрытии. Внизу рядом с остановкой остается только сержант. Его рука на рычаге. Осталось только не пропустить момент, когда пришельцы возобновят движение.

Есть! Альдо Моностиу поднимает и резко опускает руку. Прямо у него над головой с воем и ревом проносятся снаряды. Пора скрываться и ему, он стоит на самой вершине — открытая всем ветрам мишень.

Но старший лейтенант медлит и успевает увидеть, как сначала один, а потом и второй танк скрывается во вспышке попадания.

Старшему лейтенанту Альдо Моностиу будет суждено пережить этот бой. Контуженного и оглушенного, его откопают из-под груды камня, и солдат, нашедших его, поразит радостная улыбка на лице потерявшего сознание офицера. Но это будет только через несколько часов.

Командир в бешенстве вскакивает с места.

— Старший-один! — приказывает он ведущему «Молний».