Катрин. Книги 1-12

– Она скорее всего боялась, что прощание сделает невозможным ее отъезд… Одевайтесь, Катрин, и поедем отсюда! Здесь очень грустно!..

Часом позже паланкин с обеими женщинами тронулся в путь. Солнце уже поднялось высоко. Жак де Руссе гарцевал рядом с дверцей, не осмеливаясь смотреть на Катрин. Она так часто прикладывала кружевной платок к глазам, что молодой человек чувствовал себя несчастным и бессильным перед этим горем. Ехали все время молча. К середине дня караван пересек границу Бургундии, но следов Сары или цыганского табора нигде не обнаруживалось. Казалось, что все они растворились в утреннем тумане.

"

"Катрин испытала настоящее удовлетворение, увидев свой дом на Пергаментной улице и Абу-аль-Хаира, который был все так же дружелюбен, хотя по-прежнему очень занят. Маленький врач не выходил из своей лаборатории, где благодаря великодушию Гарена у него было все, что ему было нужно для опытов. Курьеры из Брюгге и Венеции постоянно доставляли ему растения, травы, металлы и пряности, из которых он составлял бальзамы и лекарства. Катрин, вернувшаяся в бинтах и с вуалью на лице, была похожа на произведение искусства, перевозимое с предосторожностями.

Его охватил такой гнев, что Катрин не осмелилась признаться, что автором этого шедевра был Гарен. Ей не хотелось подрывать то уважение и искреннюю признательность, которые мавританский врач испытывал к ее мужу. Она сочинила ему целую историю о падении с лошади в заросли колючего кустарника, в которую Абу-аль-Хаир нисколько не поверил, но из вежливости сделал вид, что его удалось провести.

Он потребовал, однако, чтобы ему позволили осмотреть ее раны, и, несмотря на стыдливое сопротивление Катрин, тщательно обследовал все ее тело, не выразив никаких эмоций, что очень облегчило состояние молодой женщины.

Тем не менее, проведя пальцем вдоль ее израненной спины, он позволил себе сделать замечание.

– Странный эффект от этих колючек!.. Надо будет мне специально поехать на север, чтобы их внимательно изучить… – сказал он слегка иронично и так по-доброму, что Катрин только улыбнулась, ничего не ответив.

Напротив, он очень похвалил приготовленные Сарой целебные мази, помогающие при всех ранениях, и лишь порекомендовал дополнительно к ним употреблять для лица утром и вечером нежный крем на миндальном масле с добавлением экстракта из корней ливанского ириса, розовой воды, мирры, камфары и нутряного свиного сала, которого дал ей целую банку.

Он попытался также облегчить боль от жгучей душевной раны, нанесенной отъездом Сары. Катрин страдала от этого внезапного предательства, как от оскорбления, и понемногу горе стало уступать место гневу. После бегства Сары в душе Катрин произошла перемена, выразившаяся в нарастающем возмущении.