Катрин. Книги 1-12

Я перенесла тяжелый удар, и мне нужен мир и покой, чтобы восстановить силы. Дайте мне немного времени.

Улыбка сменила выражение беспокойства на обычно жизнерадостном лице брата Этьена.

— Я понял, — сказал он сочувственно. — Простите мне мою назойливость, но не задерживайтесь здесь слишком долго.

Катрин не хотела связывать себя точной датой. Она ограничилась уклончивым обещанием вернуться скоро, совсем скоро, и брату Этьену пришлось удовольствоваться этим. На следующий день приехала Эрменгарда."

"Ее прибытие, как всегда, вызвало волнение и суматоху.

Она крепко расцеловала Катрин и ее мать, сделала несколько комплиментов дядюшке Матье по поводу его хозяйственной деятельности и цветущего вида, с видом знатока обошла погреба, попробовала сладкого вина, рекой лившегося из-под пресса в большой, как кастрюля, ковш, и изъявила желание пообедать.

В то время как дядюшка Матье и Жакетт, раскрасневшиеся от гордости, что принимают такую важную особу, суетились по хозяйству, стараясь обеспечить соответствующий случаю обед, Эрменгарда уселась рядом с Катрин в увитой виноградом беседке и стала ее упрекать.

— Твое деревенское убежище очаровательно, — сказала она, — но ты ведешь себя как дурочка. Ты, кажется, не понимаешь, что после твоего отъезда жизнь в герцогском дворце стала невыносимой. Герцог постоянно раздражен…

— Это все, что мне нужно узнать, — прервала ее Катрин. — Он послал тебя повидать меня.

— За кого ты меня принимаешь? Никто меня не посылал. Я сама себя посылаю, если дело того требует. Ты не могла бы мне сказать, каковы твои планы? Уборка винограда — чудесное время, но оно не будет длиться вечно.

— Почему бы и нет? Мне здесь больше нравится, чем в городе.

Эрменгарда огорченно вздохнула. Ей редко приходилось иметь дело с более упрямым человеком.

— Прежде всего, я считаю твое поведение расчетливым кокетством. Что может быть приятнее, чем заставлять мужчину ждать, особенно когда этот мужчина принц? Но не годится продолжать так и дальше. Терпение не является одной из главных добродетелей монсеньора.

— Почему бы ему, в таком случае, не потерять терпение? Меня бы это как нельзя больше устроило.

— Ты не понимаешь, что говоришь. Покидая Аррас, ты была почти готова отдаться ему, а теперь заявляешь, что не желаешь видеть его вновь. Что случилось? Почему ты не хочешь мне об этом сказать? Почему?

— Потому, что все это так странно, и я боюсь, что ты не поймешь.

— Я могу понять все, что исходит от женщины, — резко сказала Эрменгарда. — Даже более странное поведение.