Охота на пиранью

Окошечко вновь открыли, позвали:

— Господин Минаев с супружницей, на склад пожалуйте!

Мазур подхватил бутылку, сунул в карман сигареты — а больше багажа и не было. Смешно сказать, но из тюрьмы он выходил радостно — и видел по лицу Ольги, что она тоже охвачена чем-то вроде энтузиазма.

Склад, оказалось, размещался рядышком, в соседнем здании, лабазе с резьбой по коньку крыши, протянувшемся параллельно ограде метров на полсотни. По обе стороны широкого коридора — солидные двери с висячими замками, пахнет причудливой смесью съедобного и несъедобного: новыми, ненадеванными кожаными сапогами, сухофруктами, копченым мясом, какой-то химией — стиральным порошком, что ли, — ружейной смазкой, шоколадными конфетами…

— Вон туда шагайте, — распорядился охранник.

 — В конец, где дверь распахнута…

Дверь-то была распахнута — но в двух шагах от порога во всю ширину и высоту немаленькой комнаты красовалась железная решетка, тщательно заделанная в стены, пол и потолок. Имевшаяся в ней дверца была снабжена замком, окошечко с полукруглым верхом небольшое, едва просунуть голову — а за решеткой громоздились штабелями картонные, деревянные ящики, бочонки, шкафы.

И восседал за черной конторкой Ермолай свет Кузьмич — в очках с тонкой позолоченной оправой, и впрямь как две капли воды похожий сейчас на купеческого приказчика, приготовившегося менять у тунгусишек соболей на водку.

— Здравствуй, старче божий, — сказал Мазур. — Что это ты от меня, вовсе даже безобидного, за решетку спрятался? А приятно тебя за решеткой-то видеть, честно говорю…

— Так это с какой стороны посмотреть… — проворчал Кузьмич. — Ты гордыней не надувайся, сокол, не стали бы ради тебя одного решетку воздвигать.

У нас тут раньше была холодная, где куковал нерадивый народишко — ну, а потом настоящую тюрьму построили, надобность отпала, только решетку убирать не стали, чего зря возиться? И ведь пригодилось. Не будь тут решеточки, ты бы меня, слабого, и пришибить мог…

— Мог бы, каюсь, — сказал Мазур. — У меня к тебе нездоровая тяга какая-то, так и тянет обнять тебя за шейку нежно и держать, пока ножками сучить не перестанешь…

— Вот я и говорю, — стараясь хранить полнейшую невозмутимость, кивнул Кузьмич.

 — Хорошая вещь — решеточка… Ну, раздевайтесь, други. Новомодные придумки по имени «трусы» можете оставить, а все верхнее кидайте сюда мне, новую одежду получите, красивую, вовсе даже ненадеванную… Эй, а водочку ты что, с собой взять навострился?

— А что, нельзя? — спросил настороженно Мазур, стягивая тельняшку. — Или у вас, как в старые времена, на работе положено соблюдать полную трезвость?

— Да вроде не было такого запрета, — подумав, заключил Кузьмич. — Так что прихватывай.