Охота на пиранью

Оно, в принципе, все равно — за пьяным зайцем гоняться, или за трезвым…

— Сигареты тоже оставлю? С зажигалкой?

— Оставляй, я сегодня добрый. От прекрасной погоды, должно быть. Это какой же у тебя размерчик, дай прикину…

— Пятидесятый.

— Ну, такой точности я тебе не обещаю — не магазин модного платья, как-никак. Подберу, что ближе всего… Держи.

Он вытолкнул в окошечко ярко-красный рулон, за ним — ярко-желтый. Мазур встряхнул обнову, разворачивая. Желтый спортивный костюм и синтетическая куртка с капюшоном — столь пронзительных, химических колеров, что резало глаза.

Человек в такой одежде среди тайги виден за километр — вот они что придумали, охотнички бравые…

Следом вылетела одежда для Ольги — тех же попугайских расцветок.

— Ну, удружил я вам? — спросил Кузьмич заботливо. — Одежда первый сорт. Ты посмотри, как твоей женушке апельсиновый цвет к лицу, а уж коса-то на алом так золотом и отливает…

— Дизайнер ты у нас, дед, — хмыкнул Мазур.

— Стараемся, как можем, — скромно ответил Кузьмич. — Меряйте обувку, хорошие мои, по ноге подбирайте, тут вам никаких препонов никто чинить не собирается…

И принялся выкидывать в окошечко кучу разноцветных кроссовок.

Сволочной старикан угодил в точку — Ольге этот костюм и в самом деле был к лицу, смотрелась сущей красавицей, но сейчас Мазур предпочел бы для нее что-нибудь предельно маскировочное… Да и для себя тоже. Он придирчиво проследил, чтобы Ольга выбрала себе обувь впору. В тайге главное — ноги. Натянул носки — хоть они-то, слава богу, темно-синие — обулся, заставил Ольгу зашнуровать кроссовки, пошагать и попрыгать. Убедившись, что все в порядке, кивнул Кузьмичу:

— Мерси за одежку.

На чаек, извини, дать не могу, в кармане ни полушки…

— Благодарствуем, не за деньги стараемся, — медовым голоском ответил чертов старик. — Ты обувь-то ненужную собери и назад мне покидай, чтоб беспорядка не разводить… Да на пол кидай, а не в меня, с тебя станется…

— Держи, — сказал Мазур, сваливая все назад. И усмотрел за приоткрытой дверцей фанерного шкафа груду длинных пакетиков в ярких упаковках. — Кузьмич, это что у тебя там?"

"— Богомерзкое изобретение, — бросил Кузьмич, брезгливо оглянувшись на полку с презервативами.

— А нельзя ли упаковочку этого самого богомерзкого? А лучше две.

— Сокол, да ты, никак, на приятное времяпровождение настроился? ты у нас, говоря книжным языком, оптимист…

— Жалко тебе, что ли? Для хорошего-то человека?

Кузьмич подумал, недоверчиво, подозрительно косясь на Мазура, явно гадая, нет ли тут подвоха или очередной военной хитрости. Мазур смотрел на него честным, открытым взором и легкомысленно ухмылялся.

— Да ладно тебе, старый хрен, — сказал он дружелюбно.