Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий

Пылкость и внутренний свет просто рвались из нее наружу… Ты помнишь, о чем я? Но как раз этого при нашей последней встрече я в ней больше не обнаружил. Словно кто-то подкрался сзади и выключил ее из розетки. И это не возрастное, поверь. Годы тут ни при чем. Когда я узнал, что ее задушили, чуть с ума не сошел. Что бы там ни случилось, но умереть такой смертью – слишком кошмарно. Но все-таки странное чувство не отпускало… Будто жизнь у нее отняли еще до смерти.

Красный взял с края пепельницы сигарету, глубоко затянулся и прикрыл глаза.

– После ее смерти у меня в душе осталась очень глубокая рана.

Дыра, которая никак не затянется.

Кабинет затопило молчанием. Жестким и напряженным.

– Ты помнишь пьесу, которую она часто играла? – спросил Цкуру. – Ференц Лист, «Le Mal du Pays». Совсем коротенькая.

Немного подумав, Красный покачал головой.

– Нет, такой не припомню. Помню только Шумана. Что-то известное из «Детских сцен». «Грезы», кажется… Это часто играла. А вот Листа – увы. А что?

– Да нет, ничего. Так, экскурсия в прошлое… – сказал Цкуру и бросил взгляд на часы.

 – Ладно. Столько времени у тебя отнял. Уж извини. Я рад, что мы поговорили.

Красный, не меняя позы, удивленно воззрился на Цкуру.

– Торопишься, что ли? – спросил он.

– Нисколько.

– Ну так давай еще поболтаем!

– Можно. У меня-то времени хоть отбавляй…

Красный помолчал, будто взвешивая слова на языке. И наконец спросил:

– А ведь я тебе больше не нравлюсь, верно?

Цкуру на несколько секунд онемел. Как от неожиданности вопроса, так и от того, что питать к Красному симпатию или антипатию отчего-то казалось ему неправильным.

– Да как тебе сказать, – произнес он, осторожно подбирая слова. – Само собой, когда нам было по семнадцать, я относился к тебе иначе. Но это вовсе не значит, что…

Красный нетерпеливо махнул рукой."

"– Да брось ты! Не стоит деликатничать. Не старайся разглядеть во мне что-нибудь симпатичное. Сегодня я не нравлюсь никому на свете. И сам себе никак понравиться не могу. А ведь когда-то у меня было несколько прекрасных друзей, включая тебя. Но я их всех потерял. Точно так же, как Белая растеряла свою энергию… Но как бы там ни было, прошлого не вернуть.

Распакованные товары обмену не подлежат. Остается жить с тем, что есть.

Сказав так, Красный опустил руку на колено и нервно, неритмично постучал по нему пальцами. Будто отсылал кому-то сообщение азбукой Морзе.

– Мой отец очень долго преподавал в универе и в итоге приобрел одну вредную профессиональную привычку. Даже дома с родными он разговаривал менторским тоном, будто лекцию читал, глядя на людей сверху вниз. Я это с детства терпеть не мог.