Мужчина что (не) надо

Он аж замер от такого неожиданного предложения.

Она его хочет? Ничего себе новости. Сомнительно, очень сомнительно.

— Зачем это?

— Всего один поцелуй… чтобы я поняла, как это будет, — взмолилась она.

Да так жалобно, что где-то в груди сладко защемило.

Захар вообще по поцелуям не спец, они не доставляли ему какого-то особенного удовольствия. А всё же замер, обдумывая, удовлетворить ли просьбу.

— Пожалуйста… — снова молила она, как будто и правда этого поцелуя хотела.

Он подошел к Лине вплотную, приплюснул к себе и смял ее губы. Сунул язык ей в рот и внезапно пропал… Поцелуй всё длился и длился, а Захар никак не мог им насытиться. И заводил поцелуй не хуже испуганного взгляда серо-зеленых глаз.

— Так… В душ я уже не хочу! — вдруг захрипел он ей в рот.

Ангелина же, секунду назад казавшаяся разомлевшей, опьяненной его грубой лаской, вдруг всполошилась, навострила уши. И строгим тоном сказала:

— Тебе нужно меня отпустить!

— Я отпущу… потом. Ничего плохого тебе не сделаю, — пообещал ей Захар.

— Да нет, ты не понял, — заявила Ангелина. — Я слышала, как Вера меня звала. Ты разве не слышал?

Он не слышал. Но у матерей вроде под это дело уши как-то особо заточены. Мог он не услышать? Захар не знал.

— Ты же не хочешь, чтобы она нас прервала? — спросила Ангелина.

— Твоя дочь обычно очень крепко спит, — с прищуром заметил он.

Но Захару хватило пары секунд, чтобы представить, как Вера войдет и увидит, что он будет вытворять с ее матерью. Или рыдать в соседней комнате… Не изверг же он в конце концов.

Всё же открыл замок наручников и выпустил Ангелину, провел ее к гостиной, где находилась девочка. Куда Конфета от него денется в конце концов?

Проговорил строго:

— Сделай так, чтобы она крепко заснула, но не вздумай дурить. Я подожду тебя в коридоре.

— Хорошо, — тут же кивнула ему Ангелина.

Будто бы сделалась такой же послушной, какой была все эти дни.

Его послушная сладкая Конфета. Как же он будет по ней скучать, когда всё закончится, и настанет время уезжать…

Глава 24

До и после

Бывают в жизни моменты, когда тебе просто нельзя облажаться."

"В такие моменты ты собираешься, мозг работает в тридцать раз быстрее обычного, время будто замирает, чувства отключаются. Ты вдруг начинаешь действовать четко, слаженно, единственно верно.

Утерев саднящие после грубой ласки губы, Ангелина кинулась к дочери. Та спала как обычно крепко. И мать ущипнула ее за пяточку. Не слишком больно, но ощутимо, достаточно, чтобы Вера начала недовольно хныкать.

Ее дочура терпеть не могла, когда ее смели будить. И после этого как правило закатывала истерики. Обиженные слёзы, сжатые кулачки и трепыхание маленьких ножек — всё это она сейчас Ангелине и выдала.

Мать была только рада столь бурной реакции.