Чего желает джентльмен

 – Дэвид уронил руки; вид у него был виноватый. – А что до остального… если бы ты знал, что грозит Ханне, ты бы понял. Она была ко мне так добра, все понимала и сочувствовала. Не снисходила до меня и не обманывала. Я разбил карету, сломал ногу и вывихнул плечо. А она выходила меня. И я захотел ей помочь – правда, хотел. Маркус, ты должен мне верить! Я действительно хотел на ней жениться и полностью изменить свою жизнь, чтобы стать хорошим мужем. Вот о чем я думал, когда сделал ей предложение.

Мотивы брата оказались вполне благородными – Маркус такого не ожидал.

И все же слова Дэвида его раздосадовали. Герцог заерзал на стуле и ничего не ответил.

– Но ты же меня знаешь. Муж и отец в одном лице? Я начал сомневаться. А потом и вовсе испугался – жутко испугался! Тут Перси принес твое письмо… До меня дошло, что мне придется распроститься с моими друзьями, если я действительно захочу стать для Ханны хорошим мужем. Она заслуживала лучшей партии. Например, тебя.

У Маркуса от изумления отвисла челюсть."

"– Я не знал, как мне выпутаться без того, чтобы не оскорбить ее на людях. Был вечер накануне венчания.

Что мне оставалось делать? – Дэвид взъерошил волосы. – Понимаю, что должен перед тобой извиниться, но я не сумел придумать ничего другого.

– А знаешь ли ты, как она обнаружила, что ты ее обманул? – спросил Маркус, к которому вернулось привычное хладнокровие. Дэвид покачал головой и виновато посмотрел на брата. – Когда я предъявил ей церковноприходскую книгу с записью о браке, которую привез из Мидлборо. Господи, как же она испугалась!

Дэвид поежился под своими одеялами.

– Ты мог заставить их уничтожить запись.

– А объявление в «Таймс»? А письмо к Розалинде?

Брат густо покраснел.

– Я принял меры, чтобы обязать тебя обеспечить Ханну. И никак не думал, что ты… – Он умолк.

– Я так и собирался поступить. Но, как ты понимаешь, Розалинда примчалась в Лондон, чтобы убедиться во всем собственными глазами. Она поверила, что наш брак настоящий, хотя Ханна и уверяла ее в обратном. И что тогда оставалось делать мне?

Дэвид ответил ему долгим взглядом, затем смиренно сказал:

– Спасибо тебе. Ужасная вышла шутка.

Маркус вскинул брови.

– Над кем? Над Ханной, или над Розалиндой, или над Селией?

– Над всеми тремя.

Эксетер тихо вздохнул.

– Тогда, наверное, твои извинения должен слышать не только я.

Дэвид кивнул с несчастным видом.

– Клянусь, я поговорю с ними. – Он вдруг побледнел; казалось, силы покинули его. Маркус видел брата в разных состояниях, но никогда таким униженным и разбитым.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, немного смягчившись.

Дэвид поморщился.

– Так мне и надо. Рурк и его приятели выследили, как только я снова появился в Лондоне.