Я тебя не помню

Что толкало женщин на такие безумные поступки?

— Я останусь в машине. Ты бы раньше сказал, я прислал Рината или еще кого-нибудь.

— Нет, не пойдет. Я сам хочу во всем разобраться.

— Ладно. Узнай, что к чему, долго здесь светиться нельзя. Кстати, это не она? — Динар кивнул куда-то в сторону.

Я проследовал за его взглядом и заметил Хованскую. Это была точно она. Шла по тротуару с огромным выпирающим животом и небольшими пакетами в руках.

— Она.

Внутри что-то неприятно царапнуло. Снова ждала ребенка? А предыдущего куда дела? И если отказалась от девочки, почему Титов попросил меня приехать сюда? Мог же просто дать адрес детского дома.

В чем подвох?

— Аккуратнее только, слышишь? — он предостерегающе посмотрел на меня. — А то не хватало, чтобы после ваших разговоров она разродилась или ментов вызвала. Погоди, — он коротко взглянул на меня. — А Надя в курсе? Что ты здесь?

— Да, сама попросила меня узнать про нашу дочь, но никаких подробностей я ей не сообщал. И пока не собираюсь.

Хованская уже приблизилась к подъезду, я спрятал снимок обратно в куртку и выскочил на улицу. Поднял воротник кожаной куртки и быстрым шагом направился к дому.

Дождался, когда она откроет дверь, и прошел следом за ней."

"— Ирина Сергеевна? — окликнул ее, когда она остановилась у квартиры на первом этаже, поставила пакеты на пол. — Мы можем поговорить?

— Кто вы? — на лице женщины промелькнул испуг, а я поторопился достать кошелек.

— Я бы хотел у вас кое-что выяснить. Мы можем поговорить? Впустите? — кивнул на дверь и протянул ей несколько красных купюр.

Хованская осмотрела меня внимательным взглядом с ног до головы. Занесла покупки в прихожую и кивнула, чтобы я проходил.

Я только сейчас понял, что эта вонь перегаром исходила от нее. Лишь издалека она походила на обычную женщину, а вот вблизи… Зачем Титов попросил меня приехать к этой пьянице? Чтобы я наглядно увидел в каких условиях рос мой ребенок все это время? Если это окажется так, то меня разобьет инсульт или инфаркт. В доме была зловонная грязь. Сумрак. Валялись бутылки. Ужасно воняло перегаром. Я опустил глаза на беременный живот Хованской и испытал давящее чувство. Она и от этого ребенка потом откажется?

— Что вы хотели? — она выхватила из моих рук деньги и, не разуваясь, пошла на кухню.

Села на стул и уставилась на меня стеклянным глазами.

— Вы девочку родили пять лет назад и потом отказались от нее. Она выжила? Где она? — я огляделся.

В доме и намека не было на то, что здесь жил ребенок. Впрочем, как и на то, что скоро появится еще один. Ни одной игрушки, ни детской кроватки, ни коляски… Ничего.

— Лидка? — злобно хмыкнула она. — Выжила? Да лучше б померла… — подняла одну купюру на свет и перевела на меня глаза. — Настоящая?

— Все три.